истории, поэзия

蔣湘帆先生寫經圖

В Пекине у меня есть любимое место — связка Храм Конфуция и Академия (孔子廟國子監). А внутри Храма Конфуция есть интересное место, куда я всегда захожу, но провожу там очень мало времени — это крытая галерея, где установлены каменные стелы с выбитыми на них конфуцианскими канонами. Канонов там 13, стел 190, иероглифов больше 630 тысяч.

Примечательно, что все они были переписаны с вычитанных версий канонов одним человеком — Цзян Хэном, второе имя Сян-фань (蔣衡字湘帆, 1672-1743), который посвятил этому делу 12 лет после того, как увидел стелы с канонами в Сиане и понял, что они написаны разными людьми, разными почерками, стилями и без использования вычитанных и исправленных версий. При жизни Цзяна свитки были поднесены императору Цяньлуну, который приказал их сохранить, а Цзяну пожаловал пост в Академии, который тот, впрочем, не успел занять по причине смерти в пожилом возрасте. Почти через 50 лет после смерти Цзяна, переписанные им каноны были выбиты в камне.

Но, это все официальные данные, которые можно легко найти в интернете. Мне же всегда была любопытна последняя стела, которую заказали внуки Цзяна в дань памяти своему деду и на которой известный художник и каллиграф своего времени Фэн Минь-чан (馮敏昌) его изобразил.

На стеле также выбит текст, который я давно хотел прочесть, но сделать это перед стелой мне не удавалось. В этот раз я его сфотографировал, попробовал прочитать с наскоку, не понял и стал искать какую-либо информацию, которая помогла бы понять, о чем там шла речь.

Оказалось, что не смотря на важность фигуры Цзян Хэна, нигде этот текст не транскрибирован, не переведен на современный китайский и не проанализирован. Пришлось все это делать самому. Единственной подсказкой мне служило то, что как я увидел в одном описании стелы, там записаны два стихотворения самого Цзяна (только почему-то ошибочно указывалось, что они выбиты на задней части стелы).

Вот результат транскрибирования, прочтения и перевода, который, в целом, поставил даже больше вопросов, чем снял.

寫經餘晷每陶陶
曳杖閒看致自高
為問蘭亭修禊日
豈因內史重濡豪

修竹清流尺幅天
杜陵悵望好林泉
他時我亦拈書賣
白髮逍遙槖宇仙

槖宇仙巢漢元卿公號

拙老人自題寫十三經小照時客漣水暮春旣朢

В свободное от записи канонов время, 
   я беззаботным и счастливым был  
Гуляя с посохом, лениво все обозревая 
  имел самодовольный вид
Спросить хочу: В Беседке Орхидей
  весенний очищения обряд
Не от того ли нужен был Министру,
  что кисть мочил он много раз подряд?
Бамбук прямой, поток струится
  небо на свитке небольшом
В Дулин мой взор уже стремится
  за лесом и за родником
Вот в день иной возьму я книги
   и тоже все их распродам
Бродить свободным и седым я стану
    как это делал Тоюйсянь

Тосяньюйчао — прозвище господина Юань-цин, жившего во время династии Хань

Портрет неумелого старика, записавшего 13 канонов, сделанный в то время, когда он гостил в Ляньшуй 15-го дня третьего месяца весны

Если я нигде не сделал ошибок в переводе, то получается, что первое стихотворение это как бы легкая насмешка над самим собой: а именно над тем, Цзян слишком много работал над переписыванием канонов. И он также слегка подтрунивает, но весьма уважительно, над Ван Си-чжи (самый знаменитый каллиграф в китайской истории, в стихотворении упомянут как Министр), говоря о том, что знаменитое сборище талантов в Беседке Орхидей на праздник весеннего очищения, в ходе которого родился каллиграфический шедевр, было необходимо Вану, чтобы отдохнуть от чрезмерных трудов кистью (подробнее о Ван Си-чжи, его работе и том, что она значила и значит для китайцев, советую почитать тут).

Кстати, надо заметить, что выражение “неумелый старик” это не грубость потомков и не оценочное суждение, а прозвище, которое себе при жизни выбрал сам Цзян Хэн и которым он часто пользовался в качестве подписи для своих произведений. Но, все-таки тот факт, что именно прозвище “неумелый старик” выбрали потомки для подписи на этой стеле, ставит вопрос — а было ли в этом решении нечто, скажем так, от интеллектуального юмора? Ведь и первый стих внуки выбрали не просто так — у деда же стихов должно было быть не меньше нескольких сотен.

Говоря о подписи, также мне кажется странным (наверняка, в силу моего небольшого опыта), что место и время года указаны очень четко, а вот год не указан вовсе.

Второе стихотворение, на мой взгляд, более загадочно. В нем Цзян упоминает человека по имени Цзян Сюй, со вторым именем Юань-цин (蔣詡字元卿, 69 до н.э. — 17), который был родом из Дулина, но жил на семнадцать столетий раньше. Как я понял из чтения материалов, хотя это и не особенно важно, Дулин считается родовым гнездом, если можно так сказать, всех Цзянов. Но почему Цзяну Хэну был так близок по духу Юань-цин, не ясно.

Поиск в интернете показывает, что с Юань-цином связана только история о том, как он стал отшельником и никуда не выходил из дома, перед которым засадил все терновником, проделав только три тропинки (三徑), по которым к нему могли придти два его друга. Выражение “три тропинки” стало обозначать скромный дом отшельника. Но, любопытно, что выбрав именно этот стих для увековечивания памяти деда, внукам пришлось там же, на камне, приписать пояснение, что Тоюйсянь, это Юань-цин, чье полное прозвище было Тосяньюйчао. Иначе, никто бы и тогда не понял, о ком идет речь в этих трех последних иероглифах.

Примечательно, что у Цзян Хэна была печать с таким прозвищем — Тосяньюйчао (槖仙宇巢), которую можно увидеть на свитках с его каллиграфией, появляющихся на аукционах.

Перевести прозвище Юань-цина можно как «Небожитель в мешке, живущий в гнезде». Но откуда это прозвище у Юаня — не ясно и нигде в китайских источниках я не нашел упоминания, что у Юань-цина такое прозвище вообще было. Получается, что эта стела — источник, могущий добавить что-то к информации о Юань-цине, но пока это нигде не отражено. Иероглиф 槖 достаточно редкий, практически единственное его значение, это мешок (либо звукоподражание громким шагам). Фантазия позволяет выдумать что-то вроде того, что может быть Юань-цин настолько прохладно стал относится к мирским благам, что и одеваться стал в мешок. Но, это именно фантазия. Нигде нет никаких упоминаний про подобные действия этого отшельника.

Опять же, если смотреть на стихотворение, то Цзян Хэн говорит, что он “тоже продаст книги” — из чего можно сделать вывод, что про Юань-цина была какая-то история с распродажей книг, то есть с избавлением уже не только от мирских предметов, но и последнего, от чего отказывался высокообразованный китаец. Но, нигде я не нашел упоминания подобных действий Юань-цина.

Вот это отсутсвие данных о Юань-цине и удивительно — в том смысле, что ставит вопрос о том, откуда черпал свои сведения Цзян Хэн? Ведь Цзяна от нас отделяет немного времени, а от Юань-цина более полутора тысяч лет. Видимо, в свое время Цзян нашел какие-то местные записи, которые и вдохновили его на мысль о подражании далекому предку.

И, чтобы закончить разговор о Юань-цине, хочу заметить, что если просто смотреть китайский интернет, то все упоминания о нем сводятся к “трем тропинкам”. Цитируется эта история по сочинению “Утвержденные записи из Саньфу” (三輔決錄), написанному Чжао Ци (趙岐, 108-201), которое было долгое время утраченым, а затем воссоздано из отрывков, найденных в других произведениях.

А вот если смотреть базы данных китайских исторических текстов, то упоминание Юань-цина мы находим только в сочинении “Записи о династии Хань из Восточной Дворцовой Библиотеки” (東觀漢記), причем записан про него следующий пассаж, где в качестве имени указан другой (но похожий) иероглиф: 翊 взамен 詡. На то, что речь идет все-таки о нашем персонаже, указывает одинаковое второе имя.

蔣翊字元卿後母憎之伺翊寢操斧斫之值翊如廁
У Цзян И, со вторым именем Юань-цин, была мачеха, которая его ненавидела. Она подгадала, когда И уснет и, схватив топор, рубанула. Но И как раз вышел в туалет.

Вот такая, полная драматизма история в десяток иероглифов. Можно только догадываться, как все было. Может, Юань-цин случайно на ложе оставил скомканное одеяло, по которому неумелая мачеха рубанула топором, думая, что там спит пасынок. А может он каждую ночь спал в туалете, ожидая покушения. В любом случае, больше нигде продолжения этой истории я не нашел и чем там все завершилось — не ясно.

Возвращаясь к Цзян Хэну, упомяну последний, лично для меня забавный момент, связанный с этим портретом: отчетливо видно, что лоб у Цзяна более светлый, явно вытертый прикосновениями пальцев. Не думаю, что есть какое-то поверье, что прикоснувшись к нему можно получить заряд удачи, знаний или стойкости. Скорее всего, просто светлое пятно на плите притягивает взор спешащих вон из каменной библиотеки и, подсознательно, какая-то часть из этих людей тычет пальцем в дедушку, даже не подозревая о тех загадках, которые можно найти у этого “неумелого старика”.

истории

Оригинал заметки о «36 стратагемах»

От Вячеслава Зайцева я получил шикарный подарок — он сумел найти тот самый номер газеты Гуанмин Жибао (光明日報) от 16 сентября 1961 года, в котором на последней странице была опубликована заметка о книге “36 стратагем” (三十六計) за авторством Шу Хэ (叔和). Собственно, именно с этой заметки и начинается официальная история этой книги. Считается, что заметку увидел генерал Мо Вэнь-хуа (莫文驊), связался с Шу Хэ и получил от него оригинал той книги, которую Шу Хэ нашел где-то на книжном развале в Чэнду. После этого, книгу стали использовать в военной академии НОАК, а также презентовали Мао Цзэ-дуну и высшему военному руководству КНР, которые сочли ее весьма интересной и полезной.

Любопытно, что оригинал, который Шу Хэ передал Мо, мне так и не удалось найти на просторах интернета. Нет ни его фотографий, ни сканов, ни репринтов. Это не означает, что речь идет о подделке — просто удивительно, что книга, ставшая своеобразной квинтэссенцией китайского подхода к стратегии, до сих не представлена широкой публике в своем изначальном варианте.

Фотографии титульной страницы, страницы с заметкой и собственно заметки, с любезного разрешения Вячеслава, привожу ниже.

Смысла переводить всю заметку я не вижу, но хочу отметить следующие моменты.

Шу отмечает, что нашел оригинал в Чэнду десять с чем-то лет назад. В статьях об оригинале, которые китайцы без конца перепечатывают в интернете, написано, что книга была обнаружена в 1941 году в Фэньчжоу (邠州), провинции Шэньси. Интересно, откуда эта информация про Фэньчжоу?

После приведения нескольких примеров пояснений и комментариев к стратагемам, которые были в оригинальной книге, Шу Хэ пишет:

Пояснения и комментарии в книге, в целом, все следуют определенной идее. Только жаль, что в этой перепечатке (речь идет о том, что найденный оригинал является перепечаткой с некой рукописи — прим. пер.) немало неправильно написанных (錯字) и пропущенных (脫字) иероглифов, в предложениях встречаются места, которые трудно понять.

Мне кажется, это самое интересное место в заметке — потому что, то издание, которое было впервые напечатано для широкой публики в 1979 году, прошло через редакторскую проверку, исправление и комментирование товарища У Гу (無谷). При этом надо не забывать, что оригинальный текст был очень маленьким по объему, поэтому когда речь идет о пропущенных или неправильных иероглифах, это вполне может быть 5%, а то и 10% от всего текста. Было бы очень любопытно узнать, что именно и на каком основании поправил в тексте У Гу.

Значит, надо будет продолжить попытки получить какую-либо информацию об оригинале. Кстати, другим моментом, который стоит отметить, является то, что текст заметки Шу Хэ в оцифрованном виде мной в китайском интернете не найден. Получается, что есть тысячи научных, популярных и литературных работ, посвященных этим 36 стратагемам, но никто не удосуживается даже просто перевести в электронный формат текст, с которого все началось.

Мою заметку хочу закончить теми же словами, которые пишет Шу Хэ в конце своей:

这問题在我还是一个謎,特此写出质諸高明。

Эти вопросы остаются для меня загадкой и, написав об этом, прошу у всех сведующих совета.

истории

柳䛒

В “Энциклопедии годов Тайпин”, в 31-м томе о разных должностях, в разделе о начальниках канцелярских приказов, есть такие строки про Лю Бяня, о котором я упоминал ранее (правда тут использована другая форма иероглифа — 𧦬):

《太平御覽職官部三十一秘書監》

隋書曰柳䛒煬帝嗣位拜秘書監封漢南縣公帝退朝之後便命入閣言宴諷讀終日而罷帝每與嬪后對酒時逢興會輒遣命之至與同榻共席恩若友朋帝猶恨不能夜召於是命匠刻木偶人施機關能坐起拜伏以像於䛒帝每在月下對酒輒令宮人置之於座與相酬酢而為歡笑

В “Истории династии Суй” говорится: Лю Бянь, когда Ян-ди взошел на престол, получил должность начальника канцелярского приказа и титул гуна уезда Ханьнань. Император, после окончания аудиенций, приказывал Бяню явиться в покои, где они наслаждались беседой и совместным чтением, останавливаясь лишь тогда, когда заканчивался день. Каждый раз когда, выпивая с наложницами и императрицей, на императора находило настроение, он отправлял приказ Бяню явиться и делил с ним скамью и циновку, одаривая милостью словно друга. Но, все же император сожалел, что он не мог вызывать Бяня ночью и поэтому приказал мастеровым вырезать деревянную куклу, у которой сделали сочленения, чтобы она могла сидеть, вставать и простираться ниц и была во всем похожа на Бяня. Каждый раз, когда император желал выпить в компании под луной, он приказывал дворцовым слугам усаживать куклу на место и пил с ней, при этом веселясь от души.

太平御覽職官部三十一秘書監

В сборнике “Неформальные записи из зала Яо-шань”, который составил Цзян И-куй (蔣一葵), есть такая запись:

《堯山堂外紀》
煬帝為储王時每有文什輒令柳䛒藻潤學士百餘䛒為之冠既即位彌見幸重與諸葛穎等離宮曲殿狎宴清游靡不在坐猶念昏夜銅龍易乖爰命偃師之流為木偶效䛒面目施以機械使能坐起續對酣飲往往丙夜事雖不經可謂寵異矣

Тан-ди, когда был еще наследным принцем, каждый раз как дело касалось литературного слога, приказывал Лю Бяню добавить изящности и утонченности. Из ста с лишним ученых, Бянь был первейшим. Когда Тан-ди взошел на престол, он стал еще чаще одаривать Бяня своим присутствием. Вместе с Чжугэ Ином и другими, Бянь был везде — в залах загородного дворца в Цюй[цзяне], на пирушках и в поездках на природу. Но, памятуя о том, что в ночных сумерках легко пропустить [час, который показывает клепсидра с] бронзовыми драконами, [император] приказал кукольным мастеровым изготовить деревянную куклу, похожую на Бяня ликом, да с такими устройствами, которые позволяли ей сидеть и вставать. В компании куклы [император] продолжил пить вволю, часто за полночь. И хотя этот случай необычен, можно сказать, что это была особая форма императорской благосклонности.

堯山堂外紀 1

堯山堂外紀2

Примечательно, что первый текст это цитата части истории Лю Баня из “Истории Северных Династий” (北史). Цзян тоже цитирует “Истории Северных Династий”, но только в первых предложениях, а затем, похоже, пишет уже своими словами.

истории

Китайский колокол в музее Благовещенска

Несколько дней назад Наталья Попова прислала мне фотографии и ссылку на свой пост о китайском колоколе, который находится в краеведческом музее Благовещенска. На колоколе есть текст на китайском языке, который до сих пор, хотя через реку находится Китай, толком не был прочитан и понят.

Я очень благодарен Наталье за возможность перевести этот текст, потому что только такие задания позволяют чуть лучше понять свой настоящий уровень владения языком. Дело в том, что в подавляющем большинстве случаев (тянет сказать в 99 из 100), когда я перевожу что-либо, или когда я вижу людей, которые говорят, что они переводят поэзию или прозу с классического китайского языка, речь идет о текстах, которые как минимум описаны китайцами.
А это значит, что в интернете можно найти либо пунктуационно размеченные варианты, либо комментарии к ним, либо вообще перевод на современный китайский язык. Это все существенно упрощает задачу и, привыкнув к таким текстам, когда мы (я говорю обобщенно о тех, кто называет себя знающим китайский язык) оказываемся лицом к лицу с текстом без разбиения на строки, без пунктуации, без явных цитат и прочего — мы просто теряемся и, в лучшем случае говорим, что мы не понимаем написанного, а в худшем случае начинаем фантазировать.

Перевод этого текста и сравнение с переводом самой Натальи и Алексея Белякова (о них позже), позволило еще раз осознать те ошибки, которые часто допускают люди, изучающие китайский язык.

Надо заметить, что Наталья согласилась на публичный разбор своего перевода, что говорит о ее смелости — поверьте, не многие соглашаются на такое.

Перед тем, как мы приступим, надо сказать, что и в моем переводе безусловно есть ошибки. Если я позволяю себе указывать на ошибки других, то только как человек, их делавший в прошлом и, наверняка, продолжающий делать сейчас.

Итак, для начала фотографии колокола и текста на нем, на тот случай, если кто-либо вдруг решит остановить чтение и попробовать свои силы в переводе.

На колоколе 4 блока текста, фотографии которых присланы Натальей:

1a
bell-1a

1b
bell-1b


bell-2a

2b
bell-2b

3
bell-3

4
bell-4

Теперь следует привести ссылку на пост Натальи, где она пишет о своей попытке перевода и публикует то, что у нее получилось.

Сама Наталья пишет, что перед работой она ознакомилась со статьей Алексея Белякова, в которой он дает свой перевод.

Приведу сначала перевод Алексея, чтобы у читателя начало складываться понимание того, какие части слона нащупывались первыми:

На колоколе находится текст, сочетающий древнекитайские и совре-
менные китайские иероглифы, который был переведен автором.
Перевод текста носит предварительный характер, что связано с труд-
ностью прочтения и трактовки некоторых иероглифов.
Текст перевода гласит:
«В 18 году эры Цзя-цин династии Цин заместитель главного управляю-
щего провинции Хэйлунцзян преподнес Цзили Эабатулу (имя) шапочку
чиновника. Ученик по имени Му Тэнэ с горы Чанбай поклялся быть сме-
лым и преданным богу, перед Храмом бога Гуань пишет письмена (сочи-
нения). В храме висит колокол весом 180 цзинь (90 кг). Говорят, что за все
времена Небо и Земля не слышали такой трогательной просьбы, поэтому
сегодня я прошу бога. Прошлая просьба до сих пор в твоей памяти. С тех
пор, как твой ученик (я) стал чиновником, и затем, благодаря благодетели
императора, стал главным чиновником – все это благодаря тебе. Как те-
перь я могу осмелиться просить тебя о чем-либо? Сейчас я служу (чи-
новником) в другом месте, а родители вынуждены остаться на родине.
Не переставая, думаю о них, прошу тебя скорее позволить мне встре-
титься с ними!».

Читателя, даже не знакомого с китайским языком, должна удивить некоторая, скажем так, сумбурность текста и его нелогичность. Но, подробно на ошибках Алексея останавливаться не будем — их слишком много и заинтересованный читатель сам сможет их идентифицировать прочтя разбор текста, сделанный мной.

Но фразу «текст, сочетающий древнекитайские и современные китайские иероглифы» стоит запомнить — к этой иллюзии мы вернемся в конце этого поста.

Следующим хочу привести транскрипцию текста, которую сделала Наталья (с помощью Алексея) — на ней можно обнаружить как одну вопиющую ошибку, так и множество маленьких.

Вопиющей ошибкой является то, что текст прочитан в неправильном направлении. Столбцы должны читаться справа налево, а не слева направо. Я не знаю, как Наталья могла допустить эту ошибку, ведь хотя бы направление текста у Алексея прочитано правильно. Мелкими ошибками являются неправильно распознанные иероглифы — какие именно внимательный читатель сможет понять сам.

Далее идет перевод Натальи:

Блок 1.
Трудный месяц Сы посвяти молитвам. Приближаясь к преклонному возрасту, искренне дорожи временем. На чужбине служи, сопоставляя со служением на родине. Повторно обратись с просьбой и надейся на чудо. Работа человеческого духа дает благословение духов, божеств и силу. Императорский замысел — основа службы всех высокопоставленных сановников. Начиная службу, постоянно продвигайся к Мэн. Клеймо заготовщика болванки или литейщика. Подчиненные — это глаза и уши. Владыка Гуань Шэн (Гуан-ди). Особенно величественный. Совершенномудрый поддерживается духами в стремлении заслужить достойное служебное положение.

Блок 2.
Преподнесен с почтением. Первый лунный месяц, новолуние. Время правления династии Цин (1644 — 1911 гг.); Цзяцин. 18 год (примерно 1814-ый). >Постоянная духовная работа дает ощущение покоя и приносит пользу. Высшее долголетие (от 100 лет и далее) — время искреннего служения своим родителям в оставшиеся им дни. Дети вместе с родителем восходят на общий путь. Клеймо заготовщика болванки или литейщика. Работа человеческого духа дает благословение духов.

Блок 3.
Создание. Месяц совпадения пятеричного и десятеричного циклов летоисчислений; в XIX веке это был 1813 год, примерно с 12 мая по 11 июня. Старший приказный чиновник по строительству и ремонту дорог, дворцов и храмов (времена династии Цин) Чжан Шисин). Выплавка Юань Фа Цо. Малые северные ворота или «ворота в жертвенные земли». Территория, находящаяся за задними воротами императорского дворца. Шэньян (Мукден).

Блок 4.
На небе и земле нет следов гань. Так сказано. Преамбула перед храмом владыки Гуань Шена (Гуань-ди). Справедливо-храбрый божественный покровитель. Божественный колокол. Весом 1 дань 80 цзинь (дань — мера веса, равная 59,6816 кг; китайский фунт, 1 цзинь = примерно 596,886 г; итого вес колокола — около 107 кг). Преподнесен с почтением. Цзилинь (Гирин), Чанбай-Корейский автономный уезд (автономный уезд в городском округе Байшань); имя mùténgé Мутэн’э. Клеймо заготовщика болванки или литейщика. Награда в виде павлиньих перьев для головного убора высшего чиновника за выслугу. Титул «батулу» присвоен ханом Киргизии. Хэйлунцзян, фудутун.

Наталья искренне постаралась найти всю информацию, которую могла про этот текст и про упоминаемых в нем личностях и явлениях — это делает ей большую честь.

Напомню, что прелесть этого текста в том, что нигде в интернете нет ни его самого, ни похожих кусков или цитат.

Однако, меня удивило, что автора перевода не удивило то, что на выходе получилась полная каша вместо связного текста — своеобразная абракадабра, но с китайской спецификой. Как я понимаю, оправданием для этого у переводчика были следующие мысли, которые и указывают на важные проблемы при переводе подобных текстов:

1) Это же китайцы. Относительно древние. У них все загадочно. У них все метафорично. И мистично. У них принято так выражаться. И так писать.
2) Я показывал/а текст китайцам, они сказали, что это «что-то древнее, ну, философия там, минская или цинская».

О том, что нельзя привносить в китаистику ненужную экзотику написано много — каждый раз, когда нам кажется, что мы видим отсылки на некие «загадочные» мудрости, надо быть втройне осторожным. Да, есть крипто-тексты. Да, есть запутанно-туманные произведения даоских авторов. Но таких текстов мало, а большинство «загадочных» надписей, которые видят «китаисты», загадочны только потому, что «китаисты» не умеют их читать.

По поводу умения китайцев, пусть и с высшим образованием, читать старые тексты, можно смело сказать — они этого делать не умеют. И это нормально. Кто из русских может читать тексты на церковнославянском?

Я не буду разбирать все ошибки перевода Натальи, потому что практически все понято и переведено неправильно. Просто сравнив с моим разбором текста, внимательному читателю станет ясно, что это за ошибки и даже откуда они пошли.

Но, прежде чем пойти дальше, хочу указать на еще одну общую проблему. Разбиения на строки в классическом китайском нет. То есть, то факт, что столбец заканчивается внизу, не говорит о том, что фраза прерывается. В классическом китайском не было пунктуации, пробелов, разбиения на предложения, выделения заглавными буквами. Но это, на самом деле, не делало тексты набором несвязной белиберды, которую надо читать в стиле некоего шифра — пытаясь создавать разные трактовки просто хватаясь за богатство словарных статей по каждому иероглифу и разбивая текст на слова по своему усмотрению. Китайские тексты в подавляющем большинстве случаев имели одно прочтение — ведь они создавались для того, чтобы их читали.

Итак, ниже привожу разбор текста по строкам вместе с транскрибированным китайским оригиналом. Некоторые стилистические обороты нуждаются в обработке, но каждое слово перевода я могу обосновать.

1
黑龍江副都統 Помощник губернатора [области] Хэйлунцзян
吉力頏阿巴圖魯 цзили ханъа батулу* (титул на манчжурском),
獎賞花翎紀錄一次 награжденный единожды павлиньим пером [на шляпу чиновника],
吉林長白{弟子}穆騰額 {послушник} Мутэнъэ [родом] из Чанбая в Гириньской [области]
敬献 почтительно преподнес
神鐘一口於重壹伯八拾斤 один чудесный колокол весом в 180 цзиней
忠義神勇靈佑 храму Лояльного Духа и Храброго Охранителя
関聖大帝廟前序文 Мудрого и Великого Императора Гуань-ди, [написав на нем] пожелание долголетия,
盖聞 которое гласит:
天地無迹感而遂通 На Небесах и Земле нет предначертаний, но чувством их можно уразуметь.

2
至聖維靈求之斯應况 Совершенно-Мудрый, когда к Духу его обращаются, одаривает в ответ.
関聖大帝 Мудрый и Великий Гуань-ди
尤赫赫在 особенно этим славен, что
人耳目者哉 на слуху и виду у людей!
自筮仕以來屡蒙 {弟子} С тех пор как вступил на служебную стезю, я — {послушник} — часто получал
皇恩歴抵顕宦皆 Императорские Милости и достиг высоких постов — все
神功黙佑之力也 эти чудесные деяния произошли с помощью тайного благословения [Гуань-ди]
豈敢復有希兾哉但 Разве осмелюсь желать чего-либо еще? Но
方蒞任他鄉而二親 {弟子} служу я — {послушник} — в чужой стороне и оба моих родителя
迫在桑榆爱日之誠 приближаются к [преклонным годам, и видят последние лучи заката на верхушках] тутов и вязов. Будучи искренним в радении об [остатке] их дней
寔难自已為此叩祈 трудно мне прекратить бить челом в молитвах [за них].

3
黙佑 (возможно несколько иероглифов скрыто под наслоением) пошли благословение, чтобы
父母同登期頤{弟子}共踏 отец** и мать {послушника} вместе достигли столетнего возраста и оба вступили
上夀則爱日之誠 в [возраст] наивысшего долголетия. Тогда в искреннем радении о днях их
有所紓益感 я получу облегчение и еще больше преисполнюсь благодарности за то,
神功於無窮矣 что чудесные деяния не имеют границ.
皇清嘉慶 拾捌年 царствующая [династия] Цин [девиз правления] Цзяцин, 18-й год
喜月吉日 в третий месяц в благостный день
敬献 почтительно преподношу [этот колокол]

4
盛京奉天府 Шэнцзин (Шеньян), округ Мукден,
地載門外 за воротами Дицзаймэнь
小北関 у малых северных ворот
元發鏵爐 в печах Юаньфахуа
金火匠人張士興 плавильных дел мастер Чжан Ши-син
丁巳月吉日 в месяц дин-сы (май) в благостный день
成造 сделал [этот колокол]

* 吉力頏阿巴圖魯 — послужной список Мутэнъэ, где указывается, в каком году он получил 花翎, в каком 吉力頏阿巴圖魯 (оно же 吉利杭阿巴圖魯 или 吉禮杭阿巴圖魯), а в каком стал 黑龍江副都統, можно увидеть здесь (эту ссылку Наталья нашла).

** На первый взгляд иероглифы читаются четко: 儿人 (идут вертикально). Но, по смыслу, речь в тексте идет о двух родителях (二親), следующим идет иероглиф 母 (мать), а 儿人 выглядят скомпонованными в один иероглиф. Видимо, по какой-то причине литейщик таким образом записал графически очень похожий иероглиф 父 (отец).

Напоследок хочу напомнить фразу Алексея про «современные» иероглифы. Его ввел в заблуждение иероглиф 爱 — который выглядит упрощенным написанием иероглифа 愛 (любовь). Но, дело в том, что большинство иероглифов имеют свои разнописи (異體字) образовавшиеся очень давно и впоследствии ставшие основой для создания упрощенных иероглифов в КНР. Так что, на этом колоколе из Благовещенска мы наглядно видим, что популярное утверждение «коммунисты убрали сердце из любви» не соответствует истине в полной мере.

P.S. Большое спасибо cosmicore за комментарии и советы.

иероглифы, истории

Лу Синь и четыре начертания 回

В рассказе Лу Синя под названием Кун И-цзы (孔乙己) есть такой отрывок:

Мне тоже разрешалось посмеяться вместе со всеми – за это хозяин меня не ругал. Более того, завидев Куна, хозяин сам задавал ему вопросы, чтобы позабавить завсегдатаев. Понимая, что разговаривать с ними невозможно, Кун начинал болтать с детьми. И однажды обратился ко мне.
– Ты учился грамоте?
Я небрежно кивнул головой.
– Учился?… Ладно, сейчас я тебя проэкзаменую. Как пишется знак «анис» из названия блюда «бобы с анисом»?
«Попрошайка, а еще экзаменовать меня собирается!» – подумал я и отвернулся, не обращая больше на него внимания. Так и не дождавшись ответа, Кун ласково проговорил:
– Может быть, не умеешь писать?… Я научу. Запомнишь? Эти иероглифы нужно знать. Станешь хозяином, пригодятся, чтобы написать счет.
Подумав про себя, что до хозяина мне еще далеко и что на бобы с анисом даже хозяин никогда не выписывает счетов, я не знал, смеяться мне или сердиться, и лениво протянул:
– Без тебя знаю. В этом иероглифе два знака – наверху знак «трава», а внизу – «возвращаться».
Кун И-цзи очень обрадовался, постучал по прилавку своими длинными ногтями двух пальцев и одобрительно кивнул головой:
– Верно, верно!.. А знаешь ли ты, что для иероглифа «возвращаться» существуют четыре начертания?
Я не вытерпел и, надув губы, отошел. Кун обмакнул было ноготь в вино, чтобы написать иероглифы на прилавке, но, заметив мое равнодушие, огорченно вздохнул.

Дальше в рассказе Лу Синь так и не пишет, о каких четырех начертаниях иероглифа 回 идет речь.

А имел в виду бедный Кун следующие начертания: 回, 囘, 囬, 廻 — все они равнозначны, но кроме первого, стандартного, остальные три используются редко.

Это пример бесполезного знания, которое, как говорят литературные критики, высмеивал автор.

P.S. А вот полезное знание — закуска, о которой шла речь в рассказе, называется 茴香豆 — довольно вкусная закуска не только к шаосинскому вину, но и к пиву.

P.P.S Ну, а любителям воистину бесполезных знаний, вот ссылка по которой можно увидеть, что у 回 было больше, чем 3 вариативных написания. И одно из них очень похоже на @/

истории

西楚霸王项籍

西楚霸王项籍

籍字羽下相人少时学书不成去学剑又不成怒曰书足记姓名而已劍一人敵不足學學萬人敵以八千人渡江而西屠咸陽燒秦宮屋不用范增言許漢和以故漢王得會兵圍之垓下曰天亾我非戰之罪也我何面目見江東父老乃自剄而死

Сян Цзи, предводитель князей из Западной Чу

Цзи, по второму имени Юй, был родом из Сясяна. В молодости он учился книжным наукам, но не преуспел, и стал учиться владеть мечом, в чем тоже не преуспел. Тогда он в злости сказал: «Науки надобно, чтобы только уметь писать свое имя! Чтобы одолеть одного врага с мечом и учиться не надо. Надо учиться, что делать с десятью тысячами врагов!» С восемью тысячами людей переправился через Реку и [напав] с запада устроил резню в Сяньяне и пожег циньские дворцы. Он не воспользовался советом Фань Цзена, который призывал к миру с Хань. Впоследствии ханьский ван собрал большое войско и окружил [Цзи] в Гайся. [Цзи] сказал: Это Небо хочет моей погибели — нет моей вины в проигранной битве! Как же смотреть в глаза отцам [тех, кто пришел со мной] с восточного берега реки?” И после этого перерезал себе горло.

истории, поэзия

《御溝》王貞白

《郡閣雅言》云:
王貞白,唐末大播詩名,《御溝》為卷首,云:「一派御溝水,綠槐相蔭清。此波涵帝澤,無處濯塵纓。鳥道來雖險,龍池到自平。朝宗心本切,願向急流傾。」自為冠絕無瑕,呈僧貫休,休公曰:「此甚好,只是剩一字。」貞白揚袂而去。休公曰:「此公思敏。」取筆書中字掌中,逡巡貞白回,忻然曰:「已得一字,云此中涵帝澤。」休公將掌中字示之。

В “Изысканных речах из областного приказа” говорится:

Имя поэта Ван Чжэнь-бая было очень известно во время поздней династии Тан. Лучшим его проведением был “Императорский канал”, в котором говорилось:

Течение в императорском канале вод
   Акаций тень по обе стороны прозрачна
Волны несут нам от Владыки множество щедрот
   И незачем мочить служивым пыльные завязки*

Среди отвесных круч для той воды опасен путь
   Прудов Правительства достигнут - лишь тогда уймутся
И снова с чистым сердцем к сюзерену-морю убегут
   Стремясь потоком быстрым с ним скорее слиться**

Сам [Ван] считал эти строки безупречными и не имеющими себе равных, и потому принес их в дар монаху [по имени] Гуань Сюй. Господин Сюй сказал: “Это очень хорошо! Только осталось [подправить] один иероглиф”. Чжэнь-бай поднял рукава [чтобы закрыть лицо] и вышел, а господин Сюй сказал: “У этого господина быстрый ум”. Затем взял кисть и написал иероглиф “в себе” (中) у себя на ладони. Ходивший [неподалеку] взад и вперед Чжэнь-бай вернулся и радостно сказал: “Я нашел [нужный] иероглиф! Вместо слова “волны” должно быть слово “в себе” (中)”. Господин Сюй тогда показал ему иероглиф, который он написал у себя на ладони.

— конец истории —

* В первом четверостишии образно идет речь о том, что воды канала, который протекает через императорский дворец, оттуда выносят милости императора — новые назначения, повышения по службе, чины и титулы. Поэтому чиновникам не надо “мыть пыльные повязки служебного головного убора” — то есть, бросать службу из-за того, что их не ценят. Выражение “мыть повязки служебного головного убора” пришло из произведения древнего поэта Цюй Юаня (340-278 до н.э.).

** Во втором четверостишии воды сравниваются с чиновниками, которым приходится пройти через непростой путь, чтобы достигнуть положения в правительстве. Как водам сначала надо пробиться через узкие горные ручьи, чтобы влиться в канал и достигнуть Драконьих Прудов — место во дворце, где были расположены правительственные учреждения. В последней строке выражение 朝宗 имеет два смысла: 1) верноподданнически являться на аудиенции к сюзерену, 2) воды рек стремятся вернутся к своему прародителю — морю. В этом смысле выражение встречается в древнейшем сборнике стихов — Книге Песен (詩經).

Таким образом, в последней строке поэт проявляет верноподданнические чувства, сравнивая императора с морем, а чиновников с ручейками, которые с чистым сердцем хотят принести пользу в служении.

Популярность стихотворения вполне можно оценить по тому, как Ван Чжэнь-бай (875-958) мастерски использует аллегории и цитаты из древних в этих нескольких строках, создавая два плана — в одном он описывает пейзаж и воды, в другом говорит о милостях императора и о том, что чиновники ему верны.

Но для современных людей очень тяжело понять и оценить, почему монах Гуань Сюй (832-912), который сам был знаменитым поэтом, посчитал, что иероглиф 中 лучше иероглифа 波 в этом месте. Для справки — в китайском стихе очень важным было рисунок чередования иероглифов с первым тоном (平) и иероглифов со всеми остальными тонами (仄). Но в данном случае оба иероглифа читаются первым тоном — так что, было что-то другое в иероглифе 波, что цепляло взгляд обоих поэтов.