поэзия

《聞裴秀才迪吟詩因戲贈》王維

猿吟一何苦
愁朝復悲夕
莫作巫峽聲
腸斷秋江客

услышав, как сюцай Пэй Ди декламирует стихи, в шутку преподнес (Ван Вэй)

отчего он горький, обезьяний крик?
грустный утром, вечером в печали
по ущелью У пусть голос не звучит
душу путника рекой осенней раня

поэзия

《秋霽》姜特立

清秋初過雨
濕葉閃晴暉
數冊文書靜
一庭人事稀

осеннее прояснение (Цзян Тэ-ли)

ясная осень, только дождь прошел
листья сверкают в мокрой чистоте
книг свитки неподвижны в тишине
людей и дел так мало во дворе

поэзия

《聰明泉》皮日休

一勺如瓊液
將愚擬望賢
欲知心不變
還似飲貪泉

родник умных (Пи Жи-сюй)

раз зачерпнешь — словно нектар волшебный
станет глупец в достойных мужей ряды
чтобы узнать, сердце чье неизменно
из родника алчных испей воды

В биографии У Инь-чжи, которая приводится в разделе биографий достойных чиновников династийной хроники Цзинь (《晉書》卷九十《良吏傳·吳隱之傳》) есть рассказ о том, что недалеко от Гуанчжоу был Источник Алчных. По местной легенде, раз испив из него, человек становился жадным и ненасытным. Однако, Инь-чжи выпил из него и сложил стих, где говорил: «дайте из него испить Бои и Шуци (братья, которые отказались от трона в пользу друг друга), их сердца никак не изменятся» (試使夷齊飲,終當不易心). Сам Инь-чжи остался в истории примером скромного и честного чиновника.

поэзия

《中秋陪張龍圖宴射堂初夕陰雲酒行頓解喜而成詠》司馬光

飛蓋共徘徊
西園高宴開
秋雲惜明月
留待庾公來

во время праздника середины осени пировал с Чжан Лун-ту в зале для забав с луком, в начале вечера собрались тучи, мы играли на выпивку, и тут к счастью у меня внезапно родился стих, который я и продекламировал (Сыма Гуан)

мы в экипажах ездили туда-сюда
и в западном саду пышно пируем
средь туч осенних ясная луна
ждет не дождется господина Юя

поэзия

《憶東山二首 其二》李白

我今攜謝妓
長嘯絕人群
欲報東山客
開關掃白雲

вспоминаю горы Дуншань, второе из двух (Ли Бо)

возьму вот как Се [Ань] блядей
укроюсь с песней от людей
скажу отшельникам Дуншаня
пусть доступ в облака не банят

Безусловно, это перевод современный, куда я привнес ту игру слов на современном русском языке, которой не было и не могло быть в оригинале. Но, в то же время, я не соврал ни в одном слове этого перевода! Расхождение с оригиналом небольшое, по сути только в последней строке, которая буквально звучит “пусть откроют заставу [на перевалах] и сметут облака [которые закрывают жилища отшельников от мирян]”.

Надо сказать, что у А.И. Гитовича опубликован перевод только первого из стихотворений. А второе, видимо, Александр Ильич не смог пробить для публикации. И у него внимательный читатель найдет расхождение с оригиналом, сделанное исключительно в угоду рифме.

忆东山二首 其一(唐·李白)

不向东山久
蔷薇几度花
白云还自散
明月落谁家

Вспоминаю горы Востока (пер. А.И. Гитовича)

В горах Востока
Не был я давно,
Там розовых цветов
Полным-полно.
Луна вдали
Плывет над облаками,
А в чье она
Опустится окно?

поэзия

《戊辰九月九日舉順天鄉試》金朝覲

名場幾度看升沈
久困龍蛇起奮心
今日西風好消息
榜頭高處亦登臨

в год у-чэнь 9 числа 9 месяца сдаю провинциальные экзамены столичного округа (Цзинь Чао-цзинь)

то место, где [куется] слава
взлетов-падений сколько повидало
давно дремавшие драконы
вздымаются, полны воодушевления
сегодня ветер западный
принес благие вести
и на высокую доску [с отличием экзамен сдавших]
смог также [я] взойти

поэзия

《題蒲葵扇》雍裕之

傾心曾向日
在手幸搖風
羨爾逢提握
知名自謝公

надписываю веер из пальмовых листьев (Юн Юй-чжи)

тянулось твое сердце прежде к солнцу
повеешь ветром благодатным ты в руке
надеюсь, верного найдешь владельца
ты знаменит стал после господина Се

Пояснение: Се Ань (謝安, 320-385) с молодых лет был популярен в столице и многие копировали его поведение. Однажды его земляк приехал с визитом, но оказалось, что у него не было денег на обратный путь, а только 50.000 вееров из пальмовых листьев. Тогда Се взял один такой веер и стал им пользоваться на виду у публики. За короткий срок все 50.000 вееров были распроданы и по довольно высокой цене.

поэзия

《到香港》黃遵憲

題注:光緒十一年至十五年作

水是堯時日夏時
衣冠又是漢官儀
登樓四望真吾土
不見黃龍上大旗

прибыл в Душистую Гавань (Хуан Цзунь-сянь)

примечание: написано между 1885 и 1889 годами

императора Яо воды
и солнце династии Ся
одежда и шапки тоже
фасона ханьского вся
с башни в четыре стороны
это же наша земля
дракона не видно желтого
что на флаг взобрался

поэзия

《夜二首 其二》蘇泂

明月在天上
流光遍草萊
平生一樽酒
思與故人開

ночные два стиха, второе (Су Цзюн)

на небе яркая луна
свет льет на травы
давно уже хочу вина
я с другом выпить

поэзия

《九日進茱萸山詩五首 其三》張說

菊酒攜山客
萸囊系牧童
路疑隨大隗
心似問鴻蒙

в девятый день [девятого месяца] пошли в горы Чжуюйшань, 3-е из 5-ти (Чжан Юэ)

вино из хризантем на гору пить несут
корзины, полные кизила есть у пастушка
дорога словно нас ведет к Давэю
желает сердце у Хун Мэна вопросить

Примечания:

В этом стихе есть ссылки на две описанные у Чжуан-цзы истории. Первая, про Желтого Императора, который искал духа Давэя (в переводе Малявина назван Великой Глыбой), но сперва встретил пастушка, который поведал ему, как надо управлять Поднебесной. Вот эта история в переводе Малявина:

Желтый Владыка поехал на встречу с Великой Глыбой. Не успел он доехать до города Сянчэна, как сбился с пути. Тут повстречался ему мальчик, пасший коней.
— Ты знаешь, где живет Великая Глыба? — спросил его Желтый Владыка.
— Знаю, — ответил мальчик.
— Вот необыкновенный пастушок! — удивился Желтый Владыка. — Знает, где живет Великая Глыба! А позволь спросить тебя: как нужно править Поднебесным миром?
— Поднебесный мир нужно оставить таким, какой он есть. Что с ним еще делать? — отвечал пастушок. — Я с детства скитался по свету, и вот зрение мое омрачилось. Один старец наставил меня: «Броди по равнине вокруг Сянчэна подобно колеснице солнца». Ныне свет мира вновь воссиял для меня, и я опять пойду скитаться за пределами шести углов вселенной. А Поднебесную надо оставить такой, какая она есть. Зачем что-то делать с ней?
— Управлять Поднебесным миром и вправду не ваше дело. Но все-таки позвольте спросить, как мне быть с ним?
Мальчик не захотел отвечать, но Желтый Владыка повторил свой вопрос, и тогда мальчик ответил:
— Не так ли следует управлять Поднебесной, как пасут лошадей? Устранять то, что вредит лошадям, — только и всего!
Желтый Владыка низко поклонился мальчику, назвал его «небесным наставником» и смиренно удалился.

А вторая история про Облачного Полководца, который разговаривал с Хун Мэном — ее вы найдете тут по ключевым словам Хун Мэн.

В целом, эти аллюзии даны для того, чтобы показать несколько мистическое настроение, с которым автор идет в горы — словно в ожидании чего-то, что поможет ему понять, как жить в этом мире.

Напоследок также хочу заметить, что Чжуюйшань как топоним нигде в доступных источниках не упоминается. Либо это местное название, либо в названии что-то пропущено, либо это авторский способ сказать «пошли в горы с кизиловыми ветвями». В другом стихе этого цикла Чжан говорит, что из дома видна гора Суншань (嵩山).