машина похожа, а в номере 京
в столице иной друг мой возим
может быть скоро, лет через сто
получит и там он в номере 莫

На сайте Института истории партии и документов ЦК КПК (中共中央党史和文献研究院) есть статья про тот любопытный момент, когда Мао Цзэдун про себя сказал, что он подобен «монаху, раскрывшему зонтик» — 和尚打傘［無法無天］, то есть использовал сехоуюй, описывающий «поведение без ограничений со стороны закона и морали».

Ниже краткая выжимка статьи, для лучшего понимания, как надо упаковывать истории прошлого в нарратив настоящего:

—-

18 декабря 1970 года Мао Цзэдун процитировал эту фразу во время встречи с Эдгаром Сноу, американским журналистом и давним другом китайского народа. Он сказал: «Я не боюсь сказать что-то не то. Я беззаконен, как „монах с зонтиком“, без волос (закона), без неба». Вероятно, он и представить себе не мог, что эта шутка будет истолкована и даже искажена различными способами с течением времени.

В наши дни некоторые статьи и интервью часто используют это как доказательство того, что «Мао Цзэдун презирал верховенство закона», потому что он «заявлял о своей беззаконности, подобной монаху с зонтиком», не одобрял верховенство закона, опасался быть связанным законом, что указывало на его принципиальное нежелание подчиняться верховенству права. Действительно ли это так? Можно ли сделать вывод, что Мао Цзэдун «игнорировал верховенство права» просто потому, что он сказал, что он подобен «монаху с зонтом, беззаконному и ничем не ограниченному»? Нет!

Какова же была правда? Мы должны вернуться к тому разговору, состоявшемуся более сорока лет назад, и внимательно изучить первоначальные намерения Мао Цзэдуна, когда он произнес эти слова.

В тот день он был особенно рад воссоединению со своим старым другом Эдгаром Сноу. Встреча длилась почти пять часов, с 9:00 до 13:50. Когда зашла речь о культе личности во время Культурной революции, Мао Цзэдун проявил ясность ума и откровенность. Он раскритиковал культ личности, представленный лозунгами, портретами и гипсовыми статуями, и предложил его умерить. Он также спросил Сноу: «Говорили ли с вами Кофлан и Адлер (американские эксперты, работающие в Китае) об этих вещах?» Сноу ответил: «Они говорили о некоторых вещах, но не были так откровенны, как вы». Затем Мао сказал: «Именно, они немного суеверны и немного боязливы, боятся сказать что-то не то. Я не боюсь сказать что-то не то. Я беззаконен, как монах с зонтиком, без волос (закона), без неба». Здесь заявление Мао «Я беззаконен» явно было направлено против «суеверий», «страха» и «страха сказать что-то не то». Он хотел показать, что у него нет никаких ограничений в уме, никаких суеверий, и он не боится сказать что-то не то. В то же время он хотел развеять опасения многих людей по поводу культа личности и подойти к проблеме реалистично. Это его последовательное мышление, не затрагивающее верховенство закона.

Дело совершенно ясно: Мао Цзэдун не имел особого намерения, когда говорил это; это была всего лишь случайная аналогия, использованная в дружеской беседе со старым другом, в первую очередь для яркого и уместного выражения, что вполне соответствует китайским традициям выражения мыслей.

Сегодня кажется, что использование Мао Цзэдуном фразы «монах с зонтом, беззаконный и ничем не ограниченный» не только не помогло Сноу понять её смысл (Сноу даже перевёл её как «одинокий монах, странствующий по миру с потрепанным зонтом», создав забавный анекдот в истории переводов), но и впоследствии было использовано некоторыми для утверждения, что это свидетельствовало о «пренебрежении верховенством закона» — чего, вероятно, ни одна из сторон не ожидала.

В своей речи 1970 года Мао Цзэдун вовсе не намеревался принизить верховенство права. Простой и ясный факт впоследствии был искажен и получил совершенно иное значение. Причины этого заслуживают глубокого осмысления. Выяснение исторической истины помогает нам всесторонне и объективно осмыслить этот вопрос, чтобы избежать поспешных и расплывчатых суждений.

—- конец выжимки ——