В воспоминаниях Иоанна де Плано Карпини, который прибыл с папским письмом ко двору хана Гуюка в 1246 году, есть такой пассаж:
Sed Dominus nobis quendam Ruthenum, nomine Cosmam, aurifabrum preparauit, qui satis dilectus Impera-tori, nos in aliquo sustentauit. Et hic nobis ostendit thronum Imperatoris, quem ipse fecerat, antequam poneretur in sede, & sigillum eiusdem, quod etiam fabricauerat ipse.
Но Господь приготовил для нас некоего русина по имени Косма, ювелира, который, будучи весьма любим императором, оказывал нам некоторую поддержку. И он показал нам императорский трон, который сам изготовил, прежде чем его поставили на престол, и печать, которую он также сам изготовил.
В книге “Россия + Китай” Ивана Зуенко есть пассаж про то, что после подписания Кяхтинского договора между Россией и Китаем в 1727 “в Пекине закреплялось существование «русского подворья» для прибывающих купцов и церкви при нем, в которой могли бы проходить обучение китайскому языку направленные из России ученики. Эта договоренность облегчила существование в цинской столице Русской духовной миссии, созданной незадолго до этого для окормления албазинцев — потомков тех самых казаков, что перешли на маньчжурскую службу после первой осады Албазина” (стр. 81)
При чтении этого параграфа у меня автоматически в голове возник образ “ну да, это было на том месте, где поселили албазинцев, где потом была Духовная миссия, и куда потом, в 1956 году, въехало посольство СССР и пребывает там по сей день”. В голове всплывают названия Северное подворье 北館 и Южное подворье 南館 и история про то, как СССР отказался от Южного подворья при переезде на территорию Северного.
При этом я всегда думал, что Южное подворье это была территория как раз у южной стороны от существующего Посольства на Дунчжимэнь, буквально в нескольких шагах от него. Я же помнил, что парк в сотне метров от южных ворот Посольства называется именно так — Парк Южное подворье (南馆公园).
Но оказалось, что я очень неправ, и неразбериха с местоположением Южного подворья царила не только в моей голове.
Если задавать вопрос ИИ про местонахождение Южного подворье, то оно отвечает примерно так:
CHATGPT: Южное подворье находилось в районе Дунчжимэнь, к юго-востоку от Запретного города.
QWEN: Исторически Южное подворье находилось в оживленной юго-восточной части Внутреннего города Пекина, недалеко от императорского дворца и правительственных учреждений, в районе современной улицы Дунцзяоминьсян. В современных координатах эта территория расположена в центральном районе Дунчэн, внутри бывших восточных ворот города Дунчжимэнь, к северу от посольского квартала.
Но, любой знакомый с топографией Пекина человек сразу же отметит, что Дунчжимэнь и юго-восточная часть Внутреннего города, а именно улица Дунцзяоминьсян это СОВЕРШЕННО РАЗНЫЕ МЕСТА, отстоящие друг от друга на 7-8 километров.
Но винить в неразберихе ИИ не стоит, потому что он черпает информацию из источников, где она указана неправильно.
Например, авторитетный Baidu в своей Байдупедии на русском языке пишет:
Наньгуаньгунъюань (парк Южное подворье) получил своё название по общепринятому среди местных жителей названию.В истории на этом месте содержались русские казачьи военнопленные, захваченные в период правления императора Канси во время вторжения в Китай; чтобы продемонстрировать престиж и великодушие «Небесной империи», военнопленным было разрешено построить здесь православную церковь «Наньгуань» (Южное подворье).
В этом пассаже из Байдупедии намешано перемешано все вместе. Да, пленных альбазинцев поселили там, где многие столетия спустя будет парк Южное подворье. Но то, что они построили, называлось Северное подворье. А то, что Байду называет церковь «Наньгуань» (Южное подворье), было построено позже, и совсем не албазинцами и совсем в другом районе города.
Это отдельный вопрос, почему в итоге так назвали парк, ведь для Русской Духовной Миссии он назывался просто Южный парк. Полагаю, что местные китайцы назвали часть Северного подворья Южным подворьем исходя из своей локальной топографии и удобства языка, так как просто Южный парк, без определения что является южным, на китайском звучит странно. Как же, вот тут Северное подворье, а то, что через улицу чуть южнее его, назовем Южным.
В той же Байдупедии на китайском языке в статье про Храм Сретения написано:
Южное подворье в Пекине, также известное как Церковь Сретения (церковь Святой Марии), представляло собой православную церковь, расположенную на улице Дунцзяоминьсян в Пекине.В период с 1956 по 1959 год посольство СССР в Китае переехало в район Дунчжимэнь, где изначально было Северное подворье, а Южное подворье было передано китайскому правительству. После передачи в бывшие здания посольства переехали Верховная народная прокуратура и Верховный народный суд. В 1990-х годах 260-летняя Церковь Сретения и первоначальное главное здание посольства были снесены, а на этом месте было построено современное офисное здание. Часть бывшего Южного подворья сейчас занимает парк Южное подворье.
То есть, сами китайцы путаются в географии Пекина — ведь парк Южное подворье находится на Дунчжимэне, а Дунцзяоминьсян это улица в центре города. Отдельно стоит заметить, что Байду еще и путает названия церквей и в скобках к Церкви Сретения, которая была на Дунцзяоминьсян, упоминает церковь [Успения] Богоматери, которую построили на Дунчжимэне.
Это очень интересный случай ошибок китайских редакторов статей в Байдупедии, на которой обучается ИИ, и которая повлияла даже на научные работы, которые продолжают эту неразбериху.
Хорошим примером может быть статья “ПЕРВЫЙ ПОСОЛЬСКИЙ ДВОР В ПЕКИНЕ ОПЫТ АРХИТЕКТУРНОГО ИССЛЕДОВАНИЯ” Соловьевой А.А. и Можаева А.В., где говорится:
Годом появления первого посольского двора можно считать 1729 г., когда в Пекин прибыла Вторая духовная миссия, возглавляемая архимандритом Антонием (Платковским). Для их размещения китайскими властями был выделен участок с удачным расположением в северо-восточной части
Внутреннего города, недалеко от ворот Дунчжимэнь (东直门). Это владение стало называться Наньгуань (Южное подворье) (南馆), в отличие от места, где с 1685 г. было поселение казаков-албазинцев, и где жила Первая духовная миссия – Бэйгуань (Северное подворье) (北馆).
Здесь мы видим ту же путаницу двух совершенно разных мест.
При этом в русской Википедии все написано совершенно правильно:
Для Второй миссии было отведено весьма почётное место в центре Пекина на посольском дворе, вблизи от императорского города, правительственных канцелярий и торговых улиц. Прежде здесь останавливались вассальные князья, прибывавшие ко двору. С прибытием российской миссии посольский двор стали называть Наньгуань (Южное подворье) в отличие от Бэйгуань (Северного подворья), где жили албазинцы. На средства, выделенные цинским правительством, на Южном подворье поставили каменный храм во имя Сретения Господня и перенесли в него икону Святого Николая.
Но из-за того, что в этом параграфе не указаны конкретные улицы, у многих читателей, особенно уже имеющих ошибочное представление о том, что Южное и Северное подворья стояли рядом, может укорениться совершенно неправильное понимание географии мест, указанной в Википедии.
Также надо сказать, что есть китайские источники, где все описано правильно и без неразберихи (например статья 东正教在京遗迹寻踪 от 刘文丰), но редакторы Байду, видимо, во все это вникать не стали.
Надеюсь, что дочитавшие до этого места останутся не только с пониманием того, что русское присутствие в Пекине было шире и охватывало разные части города, но и запомнят, что не надо слепо верить ИИ и китайским редакторам Байдупедии.
Напоследок еще раз:
Южное подворье, где с 1729 была Духовная миссия, стояла уже снесенная церковь Сретения, а с 1861 было Посольство Российской Империи, перешедшее потом в Посольство СССР до 1956 года, находилось возле Запретного города/Тяньаньмэнь в центре города на улице Дунцзяоминсян (东交民巷).
Северное подворье, где в 1685 году поселили албазинцев и куда в 1956 году переехало Посольство СССР, ставшее затем Посольством РФ и стоящее там по сей день, вместе с восстановленной церковью Успения Богоматери, находится в северо-восточном углу города, который называется Дунчжимэнь (东直门).
Еще с 1993 года мне запала в душу впервые тогда увиденная концепция беседки, на полу которой выложен извилистый канал, по которому пускают чашу с вином — к кому она пристанет из сидящих вокруг, должен либо сложить стих, либо выпить штрафную (либо, полагаю, и то и другое).
Этот обычай и, следовательно, дизайн беседки, очень популяризировал самый известный каллиграф Ван Си-чжи, в своем самом известном каллиграфическом произведении “Предисловие к беседке орхидеей”, в которой он сотоварищи этим и занимался.
Однако, к нашему времени таких беседок осталось мало и когда я захотел запечатлеть для себя рисунок этих каналов, чтобы выйдя на пенсию построить себе такую же халабуду для винно-поэтических забав, оказалось, что по спискам 北京曲水流觴/流杯亭, гуляющим в интернете, их в столице всего раз, два и обчелся. А именно:
№1
中南海的「流水音亭」- Беседка “Музыка потока” в Чжуннаньхае.
Это место, по очень объективным причинам, я пока посетить не могу, потому что Чжуннаньхай — резиденция и место работы руководства КНР.
№2
圓明圓的「坐石臨流蘭亭」和「绮春园 清夏斋 寄情咸暢亭」- Беседка “Орхидей” в саду “Сидим на камнях рядом с потоком” в парке Юаньминъюань и беседка “Все чувства мы свободно выражаем” там же, возле “Кабинета чистого лета” в “Саду пестрой весны”.
Эти две беседки я пошел искать в Юаньминъюань. На месте первой ничего не осталось, только небольшой холмик, рядом с которым шумит бамбук и стоит табличка о том, что когда-то тут был павильон, где пускали чарки. Император Цяньлун (1711-1799) очень любил эту беседку, при нем ее перестроили и там висели его каллиграфические надписи. Сама беседка была разрушена иностранцами в ходе разграбления парка в 1860 году, а вот куда делись камни с каналами — не ясно. Восемь колон из беседки и стелу с надписью в 1917 и 1941 годах соответственно доставили в парк Сунь Ятсена возле Запретного Города (中山公园), а в 1971 на основе колонн, соорудили там беседку “Виды эти Небом созданы” 景自天成亭, но никакого пола с каналами в ней делать не стали.
Это типичный случай для китайского интернета — зачем писать в списке, что там есть беседка, если известно, что ее уже давным-давно нет? Составителю списка, уверен, даже в голову не пришло проверить, что он в него вносит, а уж сотням бездумных перепостчиков и подавно. Впрочем, когда я читал китайские тексты про эту беседку, я обратил внимание, что пишут про нее так, словно на дворе максимум 1859 год, описывая ее в таких красках, будто автор заметки вот прям только что из парка вернулся. И только в последних параграфах, походя, упоминают, что парк был разрушен и беседки не стало.
Что касается второй беседки, то как я ни выспрашивал всех местных гидов, не смог ее найти. В конце концов мне сказали, что эта беседка якобы находилась на той части территории, которая относится сейчас к местной школе — а вход туда, во время коронавируса, закрыт всем чужакам (да и в обычное время тоже). И что, вроде бы, и беседки уже нет.
Позже я узнал, что по официальной версии, после разграбления парка камни с каналами валялись на территории неподалеку, где сейчас находится Пекинский Университет — или как его сокращают — Бэйда, а в 1981 году Университет вернул их в парк. С тех пор их камни хранились в разных местах парка, их также иногда показывали публике в ходе очередных выставок, посвященных истории Юаньминъюаня. Опять же, любопытно, что никто из гидов там, в парке, мне не сказал, куда идти и где найти эти камни сейчас — в итоге, после многих блужданий и расспросов, я их так и не увидел. В интернете написано, что с 2011 они были “под металлическим тентом с южной стороны двора, где находится управление парком” 管理处南侧院内铁棚内, но сейчас, скорее всего, они просто не выставлены на обозрение.
В любом случае, вот статья, довольно убедительно показывающая, что эти камни не из оригинальной беседки, а из беседки в Парке Чжи Бэй-цзы 治貝子園, названном так потому, что в XIX веке это была резиденция манчжурского аристократа Цзай Чжи (載治, 1839-1881). Кстати, 貝子 в названии идет от манчжурского титула 貝勒, обозначавшего родственника царствующего дома. Затем территорию этого парка купил в XX веке предшественник Бэйда, а потом, уже после 1949 года, беседка использовалась в качестве места для хранения спортивного инвентаря. В 1981 году, не сильно разобравшись, откуда камни, Университет их подарил парку. А вот куда делись настоящие камни из Юаньминъюаня — не ясно.
Кстати, из этой статьи можно взять дизайн канала, который по документам точно был в беседке “Все чувства мы свободно выражаем”.
№3
北安河七王墳退潛別墅的流杯亭 — Беседка для чарок плывущих на вилле “Отошел в тень” возле могилы Седьмого Вана в Бэйаньхэ.
Находится в горах на западе Пекина, в бывшей резиденции Великого Князя Чуня (醇贤亲王, 1840-1891) известного также под манжчурским именем Айсиньгёро Исюань и буквально через стену от его захоронения. Но, контроль над резиденцией несколько лет назад передали какой-то частной компании, там ведутся работы — вроде как реставрационные, и попасть за забор никак нельзя. В Википедии вычитал любопытный факт: “Могилу Айсиньгёро Исюаня и окружающую местность можно увидеть в фильме Квентина Тарантино «Убить Билла. Фильм 2» в качестве дома и места тренировок монаха Баймэя”.
№4
故宮乾隆花園的「禊賞亭」- Беседка “Очищения и услады” в саду Цяньлуна в Запретном Городе
Казалось бы, уж эту беседку найти проще простого и куда, вообще, она может деться из самого охраняемого места в Китае, буквально каждый сантиметр которого задокументирован и изучен. Ан, нет. Я пошел в Запретный Город в ноябре 2021 в полной уверенности, что там увижу ее и в ней, может быть, даже будет течь вода. Но, оказалось, что в этом гигантском музее открыто все, что обычно открыто для посетителей, кроме сада Цяньлуна. Он закрыт уже пять лет и никто в Гугуне мне не смог ответить, когда же он откроется. Более того, мне толком никто не смог сказать, почему сад до сих пор не открыли — конечно же “причиной” у всех были варианты фразы “из-за коронавируса”. Правда странно, что весь комплекс открыт, а вот маленький сад в нем — нет.
Как часто бывает в китайском интернете, почти нигде нет информации о том, что доступа в сад нет — те, кто пишет про беседки, пишут так, будто туда в любой момент можно придти. Немногие статьи, где писалось о ремонте этого сада, указывают, что в 2020 его планировали открыть — однако, этого еще не произошло.
Читатель спросит: Ну и, наконец-то, хоть что-то ты нашел?
Да!, — отвечу я, — нашел и вот они оба два красавца.
№5
恭王府花園的「沁秋亭」- Беседка “Сочащаяся осень” в парке Резиденция Князя Гуна
Я побывал там в ноябре 2019 — это было первое место из найденного списка, куда я отправился. В первую очередь потому, что это самый центр Пекина. И, похоже, это было именно то место, где я впервые увидел подобную беседку в далеком 1993 году. В любом случае, на фото можно увидеть, что из себя представляет беседка как снаружи, так и дизайн канала внутри. К большому сожалению, вода по каналу, по крайней мере тогда, не текла. Хотя в интернете есть фото, где в канале вода есть, но не понятно, когда они были сделаны. Во время своего визита я не обратил внимание, как именно вода раньше поступала в беседку, а сейчас на фото вижу, что она стоит на некотором возвышении и задаюсь этим вопросом. Полез в китайский интернет — там пишут, что вода прибывала из колодца, который был в фальшивой горе за беседкой, и вытекала по скрытому каналу в озеро Фучи — Летучей Мыши — 蝠池 неподалеку.
Из интересного: там же пишут, что формой канал сделан в виде иероглифа “беседка” 亭 написанного скорописью цаошу 草書. При этом если на него смотреть с восточной стороны, по форме канал похож на иероглиф “вода” 水, а если с южной, то на иероглиф “долголетие” 壽. Я посмотрел в словаре скорописей и…. ну, в общем, мне кажется похожесть на 亭 большой натяжкой, на 水 тоже, а уж на 壽, пусть и в форме 寿 или в скорописи, и тем более.
Идти в парк ради беседки я бы не стал — она пыльна, суха и грустно-одинока среди нескончаемого потока туристов.
Но, в любом случае, дизайн вполне можно скопировать — похоже, по нему чарки должны плавать достойно.
№6
潭柘寺的「猗玕亭」- Беседка “Прекрасная рябь средь камней” в монастыре Таньчжэсы
Это однозначно самая красивая беседка во всех мной увиденных и ее стоит посетить, пусть и находится она в монастыре на самом западе столицы. Я побывал там в октябре 2021 года — спустя два года после начала этого квеста — и получил большое удовольствие от всего монастыря.
Беседка же была построена императором Цяньлуном, который очень любил это место и про беседку написал стихи. Кстати, название ее это игра слов, потому что 猗 значит и роскошь зелени и рябь на воде, а 玕 значит красивый, почти как драгоценный, камень. Самое интересное — тут четко видно, что дизайн канала и двух точек в нем дает нам морду тигра, если смотреть на него с одной стороны, и лик дракона с противоположной, откуда на беседку смотрел император.
Вот этот дизайн однозначно стоит скопировать себе в садик….
Ну вот, и у любителей китайской поэзии появилась возможность присоединиться к хайпу И. Маска :) Ждем появления криптомонеты Цао!
Если же говорить про сам стих, то споры о его авторстве ведутся давно, равно как и об историчности той легенды, которая окружает его появление. Впервые он появился в сборнике “Новые изложение ходящих по свете рассказов”, составленном Лю И-цином в 5 веке н.э. 劉義慶《世說新語》. И там, кстати, вся история изложена очень кратко, но стих на две строки длиннее, чем версия появившаяся позже и нашедшая свой путь в твиттер. Сам Лю жил на 200 лет позднее описываемых им событий, поэтому не ясно, в какой степени все было так, как он описал и вообще, имел ли место подобный эпизод. В династийной хронике про это ничего не сказано. В любом случае, ниже максимально приближенный к оригиналу перевод, а все остальное, это хайп :)
Вэнь-ди (император Цао Пи) однажды приказал князю Дун-э (его брат Цао Чжи) за семь шагов сочинить стих и если он не справится, его ждет великое осуждение (имеется в виду наказание, возможно, казнь). Но, тот сразу ответил стихом:
варят бобы, чтобы сделать кашу перетрут их, превращая в подливку стебли под котелком горят бобы в котелке плачут из одного корня мы родом зачем же жарить нас так спешно
При взгляде на эту цитату, внутренний китаист сначала вскидывается в возмущении: “Цитата не верная!” А все потому, что в памяти фраза сидит как 一步一步地达到目的 — “ибу ибуди дадао муди”. Затем внутренний китаист думает: “А что, и так, в принципе, можно”. По сути, ну какая разница, ведь 一步一步地会到目的 “ибу ибуди хуйдао муди” грамматически вроде такая же верная, и смысл не меняется — “шаг за шагом (можно) достигнуть цели”.
Но, тут включается поисковик и…. оказывается, что в китайском языке все-таки нет устоявшегося варианта 一步一步地会到目的 “ибу ибуди хуйдао муди” — в интернетах он встречается только в контексте русского языка — переводах на сайтах/форумах, статусах в ФБ/ВК и прочее. В китайском же сегменте интернета, грамматически фраза разбивается на другие варианты, как например 只要一步步坚持走，就一定会到目的地的.
Вариант 一步一步地达到目的 “ибу ибуди дадао муди” есть и его можно найти на китайских сайтах, что говорит о том, что первая реакция внутреннего китаиста была верной.
Ну и затем начинает работу внутренний цензор и пытается найти, когда же и где же Председатель Мао говорил такую замечательную фразу. Как и следовало ожидать — нет в работах и речах Мао Цзэ-дуна такой фразы, даже и близко.
При этом надо отметить, что при поиске постоянно натыкаешься на две атрибуции этой фразы: либо это Мао, либо это “старинная китайская мудрость”. Так вот, это не только Мао не говорил и не писал, это еще и не чэнъюй (пословица), и не яньюй (поговорка), не сехоуюй (недоговорка) и вообще, это не старинная китайская мудрость, а просто банальная фраза современного китайского языка, которая по совпадению любопытно звучит для русского уха.
Дальше совсем неинтересно, потому, что включается внутренний китаист еще раз и ищет происхождение бинома 目的 — “цель”. Ведь получается, что он состоит из иероглифов “глаз” и “центр мишени”. По китайским источникам, это выражение появилось в результате того, как Доу И (窦毅, 519-583) выбирал мужа для своей дочери. Для этого он использовал ширму с нарисованным павлином, где глаз птицы выполнял роль центра мишени. И, почти как в сказках, руку своей дочери Доу давал тому, кто попадет стрелой из лука именно в глаз павлина. Из всех многочисленных претендентов, это смог сделать только Ли Юань (李渊, 566-635), который затем стал основателем танской династии. Так что, 目的 это бином, буквально означающий “глаз [павлина] как центр мишени”.
Любопытно, что в китайском языке есть чэнъюй, который выглядит как дословный перевод нашей пословицы “шила в мешке не утаишь” — 錐處囊中, буквально “шило находится в мешке”. Однако, если в русском языке смысл пословицы в том, что нечто острое и неудобное, как например нелицеприятная правда, невозможно долго утаивать, у китайцев у этого выражения смысл иной. Оно означает, что талантливый человек обязательно будет замечен и оценен по достоинству.
Впервые такое сравнение записал Сыма Цянь в “Записках историка”, в биографии господина Пинъюаня и министра Юя (《史記·平原君虞卿列傳》 司馬遷), где господин Пинъюаня говорит эту фразу Мао Сую (毛遂):
夫賢士之處世也，譬若錐之處囊中，其末立見。 Достойный муж в этом мире, словно шило в мешке — его острие сразу видно.
В любопытной статье “Chinese Mapped America Before 1430”, Siu-Leung Lee (李兆良), среди других вызывающих некоторое недоумение пассажей, вот этот меня заинтересовал:
On the 1602 Chinese world map, a text above Spain indicates that the map is drawn “some 70 years after the first communication with Europe”. “Communication” here refers to diplomatic relationship which was first established when Giovanni de’ Marignolli led a Papal legation to China and stayed from 1342 to 1347. Seventy some years later (1415-1426) is within the time period of Zheng He’s major voyages, when the statement was made and the map drawn. On the contrary, if the map was drawn by Ricci adapting Ortelius-Mercator maps, seventy some years before that would fall in a period of China’s maritime ban (1433-1567) when communication was impossible, contradicting the statement on the map. This unedited statement offers the most definitely dating of the map.
На этом европейском континенте есть тридцать с лишним государств, все используют управление и законы от прежних королей. Не следуют никакой из ересей и только чтят святое учение Небесного Господа Бога. Чиновники делятся на три класса. К высшему относится главным образом занимающиеся нравственным воспитанием (духовенство — прим. пер.), за ними идут судящие и разбирающие мирские дела, а внизу находятся специализирующиеся на военных делах. Земля производит пять злаков, пять металлов и сотни плодов. Вино делают из винограда. Все мастеровые очень искусны и нет никого, кто не знал бы астрономии и естественных законов. Обычаи прочны и опираются на пять норм человеческих отношений (государь-министр, отец-сын, старший-младший братья, муж-жена, между друзьями — прим. пер.). Вещей там в избытке. Государь и слуги живут в благополучии и богатстве. Во все четыре времени года сносятся они с иностранными государствами, путешественники и купцы по всему миру разъезжают. Путь в Китай за восемьдесят тысяч ли с древности был непроходим. Сейчас он открылся уже как семьдесят с лишним лет.
Во-первых, как мы видим, тут нет никакого указания на “дипломатические отношения”. Упоминание 70+ лет полностью подходит под прибытие морем на юг Китая Jorge Álvares в 1513 и Rafael Perestrello в 1516 годах, или скорее даже, в контексте иезуитов, под миссию Fernão Pires, который высадился на юге в 1518 и прибыл в Пекин в 1520 году.
Во-вторых, Giovanni de’ Marignolli прибыл в Китай в 1342 году по земле, был при монгольском дворе и продолжил работу Giovanni da Montecorvino, который там оказался в 1294 году. Так что, предложенная автором статьи хронология просто не сходится.
В-третьих и, пожалуй, самое главное и очевидное это то, что пассаж настолько иезуитский, насколько его можно себе представить. Начиная от упоминания, что никакое из государств не следует ересям и заканчивая рекламой астрономических достижений. Если бы пассаж был написан китайцами во время путешествий Чжэн Хэ, они бы использовали несколько иную лексику, не упоминали бы ереси и точно бы не называли Небесного Господа Бога как 天主上帝. Потому, что 天主上帝 — это слово, составленное из разных китайских традиционных понятий, именно Маттео Риччи для описания католического Бога. После него 天主 — Небесный Господь — и стал обозначением католической веры.
Помимо этого, некоторые конкретные фразы этого пассажа встречаются только в сочинениях иезуитов. Например, 主興教化 — “главным образом занимающиеся нравственным воспитанием” — обозначающий духовенство, мы видим только в сочинении “Записи о государствах за пределами учтенной географии” (職方外紀), составленном Diego de Pantoja и Sabatino de Ursis после того, как император Ваньли заказал объяснения об устройстве государств, которые он увидел на карте Маттео Риччи. Коллеги Риччи явно пользовались придуманным им вокабуляром для того, чтобы описать реалии Европы. Еще тут интересно подметить, как Риччи использовал китайское слово 教 — учение, для обозначения религиозного учения, а бином 教化 — буквально обучение, для обозначения именно религиозного наставления. Также даже этот короткий пассаж дает возможность увидеть метод Риччи в действии. Он берет китайские понятия для краткого описания реалий европейского континента: пять злаков, пять металлов, пять видов человеческих отношений. Это последнее также выдает желание Риччи показать, что в Европе тоже живут достойные люди, понимающие толк в правильных общественных отношениях. Туда же относится заявление, что государства “используют управление и законы от прежних королей” — то есть, чтут предков и их уложения. И кстати, да, фраза 用前王政法 нехарактерна для китайского текста и встречается только у Риччи. Что еще раз показывает, что все описание написано именно им.
Думаю, если начать разбирать другие аргументы, приводимые в статье, то можно найти немало подобных ошибок, натяжек и несоответствий.
Чего стоит пассаж в стиле нашего знаменитого юмориста, где указывается, что имя канадской реки Маккензи на языке слэйви звучащее как Deh-Cho и значащее “Большая река”, это, цитирую “phonologically the same as Chinese 大漕 (Dai Cho in Southern dialect commonly used in Ming dynasty) implying Chinese influence in the native name”. Не разбирая даже вопросы того, как там — в глубине Канады и в очень холодных местах — в XV веке оказались китайцы и как могло случится, что у индейцев не было своего имени для столь большой реки, у которой они жили столетиями, хочется спросить автора: а почему это 漕, обозначающее рукотворный канал, вдруг использовалось для названия реки?
Безусловно, теория о том, что китайцы открыли Америку задолго до Колумба и совершили кругосветные путешествия задолго до Магеллана, звучит хоть уже и не так свежо, но, тем не менее, приятно для патриотично настроенной публики. Однако, полагаю, защищать ее следует более качественно сделанными исследованиями.
P.S. Пытливый глаз может увидеть, что на экземпляре в библиотеке Конгресса в описании Европы вымараны иероглифы 天主上帝 — Небесный Господь Бог. Интересно, когда это было сделано? Впрочем, это тема для отдельного исследования.
А пытливый ум спросит — откуда же мы знаем, что там вымараны именно иероглифы 天主上帝 — Небесный Господь Бог? Тем более, что это один из аргументов против гипотезы Siu-Leung Lee. Все просто: карта существует не в единственном экземпляре. Чаще, чем на копию в библиотеке Конгресса, ссылаются на ее раскрашенную копию, сделанную для Японии и хранящуюся сейчас в Университете Тохоку. Именно ее можно увидеть в Википедии.
Вот на ней мы и видим эти иероглифы в первозданной целости и сохранности.
У нас с вами уникальная возможность посмотреть на 合體字, записанные рукой Пу И, последнего китайского императора.
日進斗金 — [пусть каждый] день приходит много злата. 喜氣滿堂 — [пусть] счастье наполняет дом. 正心修身克己復禮 — с правильным сердцем себя совершенствуй, в самоограничении установлениям [древним] следуй (изображен бог литературы куйсин 魁星, вся композиция называется 魁星踢斗 — куйсин [ногой] пинает доу — благое пожелание для сдачи экзаменов или удачи в творческих дерзаниях).
Это фотография страницы из тетради Георгия Георгиевича Пермякова (1917-2005), который был переводчиком Пу И в период его заключения в Хабаровске с 1945 по 1950 год. Сами 合體字, которые экс-император называет 集字, и пояснения к ним выполнены Пу И в тетрадях, которые он заполнял этнографической информацией по просьбе своего переводчика в долгие месяцы бездеятельности. Помимо общей композиционной красоты, мы видим отличный почерк и любопытную, переходную, смесь стилей. А именно, хотя все написано сверху вниз, тем не менее, порядок строк уже слева направо. Есть запятые, но нет точек. Западные скобки в вертикальном порядке тоже выглядят очень интересно. Ну и, конечно же, если смотреть внимательно, то глаз найдет и 国 и 礼 (при этом, рядом в скобках 禮). Еще небольшая деталь, которая мне встречалась в текстах начала ХХ века — 狠 в значении 很.
Большое спасибо Алле Пермяковой за разрешение на публикацию этой фотографии. Надеюсь, что скоро будет запущен сайт, где наследие Георгия Георгиевича станет доступным всем желающим. Там, наверняка, будет немало интересных материалов.
Широко известно, что Ван Гог увлекался японским искусством, собрал принты японских картин и гравюр, а с картин Утагава Хиросигэ написал две своих картины.
Недавно меня спросили про иероглифы на ней — подразумевая большие иероглифы по бокам — и я сначала начал искать информацию, не нашел в нужном объеме и стал пытаться сложить пазл из того, что было доступно.
Наверху справа на красном фоне написано очень очень коряво, но все же читаемо при знании контекста 新梅華 — буквально “новые сливовые цветы”, а литературно “свежее цветение сливы”. Рядом наверху справа на желтом фоне также коряво написано 江戶[не ясно]大木 — “Большое дерево в Эдо”. Неразборчивый иероглиф может быть чем-то, что имеет отношение к Эдо, скажем, парк/сад или, как мне показалось вначале, 村 — деревня.
При этом на оригинале, с которого Ван Гог делал свою копию, написано 亀戸梅屋舗 — “Дом со сливами в Камейдо” и 名所江戸百景 — “Сто знаменитых видов Эдо”.
То есть, эти надписи на картине Ван Гога вполне в тему и он их брал не у Хиросигэ, потому что во всей его серии таких надписей нет.
Тут у меня возник главный вопрос: зачем он сделал внутреннюю надпись более буквально отражающей содержание картины, но только иероглифами, которые никто из окружения художника понять не мог?
Я стал выдвигать версии, как это могло произойти:
У Винсента был другой японский принт, где тоже была слива, где был город Эдо и была эта надпись, причем с переводом. Но тут вопрос в том, что 新梅華 не кажется устоявшейся японской фразой. В результатах поиска на японском ее нет. Она, если честно, выглядит больше китайской фразой. Почти все японские принты, которые были в коллекции Ван Гога, оцифрованы и выложены в сеть музеем (больше 600 штук). Про ту сотню, что утеряна из коллекции, можно прочитать здесь. Я просмотрел все, что связано со сливами — не нашел ничего и близко имеющего такие надписи.
Винсент воспользовался французско-японским словарем. Надо проверять, какие были словари в то время и можно ли было по статье “слива” найти такой пример? Опять же, тогда остается вопрос с 江戶*大木, потому что вряд ли в словаре на статью “дерево” можно было найти такой пример. Хотя, кто знает.
Винсента кто-то консультировал. Тут надо обращаться к исследователям его жизни, чтобы понять, мог ли в его окружении быть кто-то, кто знал японский язык.
Тут моя фантазия пошла по пути чэнъюя “вшивый думает о бане” и я даже придумал такую версию.
Ван Гога в 1887 году, когда была написана эта картина, в Париже консультировал китаец, к которому скорее всего обратились именно с вопросом как написать иероглифами “цветущая слива в Эдо” и может быть даже показали принт Хиросигэ, чтобы объяснить где автор хочет расположить надписи. В пользу такой версии говорят именно использованные иероглифы, которые создают впечатление, что их привел китаец, которого попросили написать по-японски. Возможно, это было кто-то из компании Самуэля Зигфрида Бинга, который был в Китае и Японии, а затем открыл в Париже магазин «Ворота в Китай» (La Porte Chinoise), где торговал предметами восточного искусства.
Но тут, в ходе складывания пазла боковых надписей, когда я и так проделал уже 90% работы, я догадался сделать самый очевидный ход — написать в музей Ван Гога в Амстердаме. Мне быстро ответили и сказали, в какой книге есть профессиональный разбор надписей. Это ‘Louis van Tilborgh, Ella Hendriks, Vincent van Gogh. Paintings 2. Antwerp & Paris 1885-1888, Van Gogh Museum, Amsterdam & Zwolle 2011, pp. 480-87, esp. pp. 485-86.’ Я написал авторам книги и получил скан интересующих меня страниц.
Ответ простой: эти иероглифы Винсент взял с принта Иккосая Йошимори (Ikkōsai Yoshimori) 1865 года под названием “Куртизанка Нишикиги” (The courtesan Nishikigi). Скорее всего просто потому, что это был принт с самыми большими и четкими (а не курсивными) иероглифами.
В оригинале три колонки иероглифов читаются справа налево:
新吉原 Новая Йошивара — район в Эдо, где располагались увеселительные заведения 江戶町一丁目 детальный адрес в Йошиваре — первый квартал 大黑屋錦木 — Дайкокуя (название борделя) Нишикиги (имя куртизанки)
Просто Винсент не знал порядок чтения и считал, что строки идут слева направо. Поэтому и начал заполнять сначала левую сторону рамки: 大黑屋錦木江戶町一丁目, затем правую: 新吉原… но тут большие иероглифы у него кончились и он взял хорошо различимый 筆 из подписи, а затем просто повторил наобум те иероглифы, которые он уже написал ранее: 大丁目屋木.
Дальше в книге написано: “[эти иероглифы] послужили ему также в качестве модели для заполнения трех плашек [на картине]”. И в сноске идет: “Не все иероглифы в плашках читаемы. Они скорее всего скопированы с принта Иккосая, но невозможно идентифицировать, что выступило в качестве модели”.
И вот тут я задумался — а правильно ли я вижу, что написано в плашках? Да, безусловно, 江戶 (Эдо) 大 (большой) 木 (дерево) там есть. Но эти иероглифы есть и в принте Иккосая. Однако, учитывая, что Винсент копировал иероглифы видимо в случайном порядке, забавно, что они почти сложились в осмысленный текст: “большое дерево в Эдо”. А вот есть ли там 新梅華 или это мои фантазии, где я выдаю желаемое за действительное? И если их там нет, то какие именно иероглифы пытался воспроизвести Ван Гог? Или тут маэстро устал копировать иероглифы и просто дал волю фантазии, нарисовав несколько горизонтальных и вертикальных линий, которые в целом похожи на иероглифы? Эта последняя версия выглядит самой непротиворечивой…
Краткое содержание: разгромная критика существующего перевода “Отче наш” на вэньянь и новый перевод этой молитвы.
Благодаря @oleg_dkd в телеграмме, который разместил ссылку на Marsh’s Library Exhibits, я увидел скан страницы из книги Benjamin Motte, The Lord’s Prayer in above a hundred languages, versions, and characters. Oratio Dominica … plus centum linguis, versionibus, aut characteribus reddita & expressa (London, 1700). В ней, как видно из названия, приводятся тексты молитвы “Отче наш” на разных языках, а конкретно на этой — на китайском.
Для переписчика XVII века, который явно видел иероглифы первый раз в жизни, работа сделана хорошо — почти все иероглифы можно легко распознать, а их крайняя корявость даже мила и может послужить вдохновением для создания современного шрифта.
Что же касается текста, то вот его транскрипция и она наводит на интересные вопросы.
На всякий случай, вот как молитва выглядит на русском языке в синодальном переводе:
Отче наш, сущий на небесах! Да святится имя Твое; да придет Царствие Твое; да будет воля Твоя и на земле, как на небе; хлеб наш насущный дай нам на сей день; и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим; и не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого. Ибо Твое есть Царство и сила и слава во веки. Аминь. — (Мф. 6:9—13)
На китайских христианских сайтах эта молитва приводится в очень схожем виде: буквально пара иероглифов иные и нет последней фразы, потому что она из Евангелия от Матфея и ее нет в Евангелии от Луки. В любом случае, о ней позже. И к молитве идет подпись, что она написана на вэньяне — литературном языке.
На самом деле, это не вэньянь, а весьма неудачная, на мой взгляд, попытка буквального перевода латинского текста. Причем, главной проблемой видится то, что переводчики так и не определились, на какой язык они переводят. На классический литературный вэньянь — отсюда чудом затесавшиеся частицы 者 и 焉, и почти высокий штиль оборота 無窮世之世 (во веки веков), и некоторые элементы грамматики. Или все-таки на живой язык улицы — отсюда простонародное 我等, предельно плоский стиль, отсутствие пунктуационных маркеров и, главное, довольно топорная, но может быть отражавшая ходивший там и тогда разговорный язык, грамматика.
Обычно, если где-либо решают указать автора этого перевода, то пишут, что он сделан Маттео Риччи с помощью Сюй Гуан-ци (徐光啓). Однако, у меня есть большие сомнения по этому поводу. Дело в том, что простое ознакомление с текстами, которые писал Риччи на вэньяне, показывает разительно более высокое владение языком и стилем, чем то, что мы видим в этом тексте. Что уж говорить про Сюя, который был очень образованным человеком и настолько топорный текст, скорее всего, не смог бы написать, даже если бы захотел. Кроме того, нигде в описании работ Риччи я не нашел упоминания о том, что он переводил эту молитву.
Но, в любом случае, так как молитва эта уже приводится в книге 1700 года, ее могли перевести на китайский язык только иезуиты. Будет не лишним напомнить, что в XVI и XVII веках еще никто Новый Завет на китайский не переводил, потому что это просто напросто не было приоритетом в процессе конвертации китайцев в христианскую веру. И вообще, самый первый перевод Нового Завета на вэньянь был сделан архимандритом Гурием (Карповым) с православной версии Библии к 1863 году. К тексту “Отче наш” в переводе архимандрита Гурия также вернемся позже.
Глядя же на перевод, который вынесен в начало текста, кажется логичным предположить, что иезуиты стремились к тому, чтобы их понимала малограмотная или вовсе неграмотная улица. Но, с другой стороны, мы знаем, что именно образованная публика была их целевой аудиторией, потому что позволяло быстрее нарастить критическую массу. В итоге, по моему мнению, из главной молитвы получился некий франкенштейн, который наверняка казался диким для образованных китайцев. Впрочем, первую порцию подобного шока они получили еще с десяток веков назад, когда на китайский язык стали переводить буддийские тексты. И я не уверен, насколько эта молитва воспринималась на слух впервые услышавшими ее — даже не столько из-за ее сложности, а просто потому, что во многом это был буквальный перевод, использующий обороты и концепции, непонятные китайцам.
Именно потому, что эта молитва явно нуждалась в предварительном разъяснении прежде, чем новообращенный мог ее учить наизусть, непонятно для чего ее надо было делать столь некрасивой. Ведь более элегантный текст учился бы лучше. И при это речь не идет о том, что надо было значительно отходить от оригинала — надо было сделать всего лишь хороший перевод.
Однако, по той или иной причине, этот перевод стал почти каноническим и на нем основано большое количество более поздних переводов — видимо, даже лучше владевшие китайским языком последователи приходили к умозаключению, что выгоднее не менять текст радикально, так как основная масса верующих к нему уже привыкла.
Чтобы не быть голословным в своих претензиях, приведу те моменты, которые вызывают у меня больше всего вопросов.
Начнем с названия: 主經 — “Канон Господа”. Тут явно упущено 天, но это скорее вопросы к копиисту именно этой книги. Что касается использования 經 — “канон” для столь короткого текста, наверное это еще можно принять, так как не очень длинные буддийские сутры тоже переводились этим словом. Но все-таки, это молитва, а не учение, и явно можно было найти слово более точно описывающее этот текст.
在天我等父者 — пусть мы можем поспорить о самой концепции “на небе отец наш”, это работа священника объяснить подобное. И если 父者 мы видим во многих старых текстах, хотя и больше с оттенком “тот отец, некий отец”, то употребление такой классической формы с простонародным 我等 “мы” выглядит странно. Кстати, если посмотреть все сочинения от Маттео Риччи и Сюй Гуан-ци, которые есть на https://www.wikisource.org, то можно увидеть, что 我等 не встречается ни разу! Сразу для тех, кто будет проверять: в “Трактате о Дружбе” во фразе 與仇人無所害我等焉 иероглиф 等 означает “равно, так же как и” и не относится к 我. Можно, конечно, сказать, что 者 здесь выступает не как служебное слово по отношению к 父, а как оформление паузы, как пунктуационный знак. Это было бы странно, потому что во всем тексте есть только 父者 и 債者 — оба явно используют 者 как суффикс активно действующего лица.
我等願爾名成聖 — все-таки, для китайцев того времени выражение “мы желаем, что имя твое стало мудрым” должно было быть странным. Для тех, кто не знал о христианстве просто по грамматическим причинам — могли стать мудрыми люди, а не имена. А у знающих учение должен был возникнуть вопрос: каким это образом превращение имени Всемогущего Господа в нечто святое зависит от наших желаний?
爾國臨格 — любопытно, но похоже, что 格 это описка переводчика/переписчика, которая увековечилась уже на без малого 500 лет. Скорее всего, вместо не имеющего тут смысла 格 (рама, клетка, тип, правила), должен был стоять 佫 (приходить). Но, что имеем, то и передаем из поколения в поколение. 臨格, при этом, в значении “приходить” используется только в христианском контексте.
爾旨承行於地如於天焉 — очень странное использование 焉. Когда эта частица ставится в конце предложения, она обозначает/подчеркивает либо место, либо область действия, либо объект действия, либо субъект действия. В любом случае, это аналог “там, туда, ему/тому, из-за него/того, этот/тот”. Например, в знаменитой фразе 三人行必有我師焉, частица 焉 указывает, что 我師 будет среди 三人. То есть, “три человека идут, обязательно есть мой учитель там/среди них”. В данном же случае, 焉 стоит сразу после 天 — и определяет именно его, создавая тавтологию, которая еще и грамматически выглядит некрасиво: “да будет воля Твоя и на земле, как на небе там”. Если уж подчеркивать, где будет воля Господня, то именно на земле — потому что это есть стремление верующего. На небе воля Господа и так подразумевается. В целом, возникает ощущение, что переводчик видел в текстах частицу 焉, она ему казалась маркером культурности, вот он и вставил ее слегка наобум, но куда ему показалось подходящим.
我等望 爾今日與我我日用糧 — ну, тут вообще полное ощущение, что это писал иностранец. Мало того, что 我 идет два раза, что выглядит в лучшем случае как попытка имитации исключительно разговорной речи, так еще и 日用糧 это просто калька с латыни quotidie panem — “хлеб насущный”, а точнее “хлеб на сей день”. В китайском языке не было выражения 日用糧 или похожих на него. Оно пришло именно из этой молитвы. Если посмотреть все 377 случаев, где в основном корпусе классических китайских текстов встречается выражение 日用 — “пользоваться каждый день”, то можно увидеть, что нет ни одного, имеющего отношение к концепции “каждодневное пропитание”.
而免我債如我亦減負我債者 又不我許陷於誘惑 — тут придерусь только к тому странному пункту, что сначала переводчик старательно использовал “мы/наш”, а начиная фразой выше и продолжая в этих строках, решительно перешел на единственное число “я, мне, меня”. И это при том, что в латинском тексте все время употребляется множественное число. Такое ощущение, что переводчик прозрел: “Батюшки, да в китайском же, если нет особой важности в указании на множественное число, можно пользоваться единственным! Что же я, ай-яй, зря выше ставил 等, когда одним 我 можно было обойтись”. Хотя, и к остальному можно придраться.
乃救我於凶惡 — и тут не могу отделаться от ощущения, что переводил недоучка. Ладно, оставим вопрос перевода дьявола как 凶惡, что есть более обезличенное “зло”. Это, предположим, объяснит священник. Но! С точки зрения грамматики, ведь 救我於凶惡 означает “спаси меня у (!) лукавого”. 於 в таком контексте грамматически значит либо место, в котором происходит спасение, либо — гораздо чаще — у кого просят спасти. Грамматически получается каша, в лучшем случае, мало осмысленная.
И, наконец, последняя фраза, которая есть только в Евангелии от Матфея и которая окончательно показывает, что переводил этот текст иностранец, с вэньянем знакомый, но явно не на должной высоте. 國能福是爾於無窮世之世 — грамматически тут просто полный провал. Мало того, что 國能福 “царство, возможность, счастье” есть крайне рискованный перевод для regnum et potentia et gloria — “Царство и сила и слава”, так еще и грамматически мы получаем “царство, возможность, счастье есть ты на веки вечные”, хотя сделать именно “твои” было бы очень просто — поставив 國能福 после 爾. Но и так фраза бы смотрелась очень коряво.
Отдельным интересным моментом, возвращающим нас к переписчику, выступают пробелы. В китайском тексте их не могло быть. Но, так как точки и прочие знаки пунктуации западного типа тогда еще не использовались, можно представить себе, как переписчик говорит: “Ну ладно, нет точек и нет разделения между словами, но предложения же надо как-либо отделять?” И лепит пробелы там, где он по подстрочнику нашел окончания фраз — благо с таким текстом-калькой это реально не сложно. Правда, и тут в паре мест он ошибся, но в вину переписчику мы это ставить не можем.
В итоге, претензии есть к каждой фразе и — повторюсь — мне совершенно не ясно, как именно такой перевод стал образцом, который не решались изменить даже несколько столетий спустя. А между тем, в упомянутом выше первом переводе Нового Завета на вэньянь, сделанном архимандритом Гурием, “Отче наш” выглядит весьма похоже — исправлены только самые вопиющие ошибки:
Тем, кто еще не устал от вопросов перевода “Отче наш”, рекомендую посмотреть разбор другой ранней версии от иезуитов, где я цеплялся больше к иным аспектам: https://www.papahuhu.com/archive/201804273787/
Ну, а тем, кому и этого мало, могу показать еще фото, где молитва записана уже на современном китайском, зато с использованием местоимения 祢.
“Отче наш” на вэньяне однозначно можно улучшить. И такие попытки были, но, увы, не вошли в мейнстрим. Но об этом, если не забуду, в другой раз.
Ну и конечно же, самое радикальное напоследок. Вот как я перевел “Отче наш” на вэньянь, придав молитве форму 五言古詩:
