В этом же номере «Чтива», где вышла моя заметка про хутун Бобовый Стручок, есть байка про пекинский автобус №375.
Это перевод ходящей по китайским интернетам городской страшилки, достаточно набрать в поисковике «пекинский маршрут 375» на китайском и там сразу будут ссылки и на тексты, и на видео.
Со своей стороны могу только сказать, что автобус 375 вышел на маршрут гораздо раньше 1995 года — это был основной автобус для всех студентов университетов Цинхуа, Пекинского университета, Института Языков, где учился я, и многих других институтов, чтобы добраться от/до станции метро Сичжимэнь на второй ветке, которая тогда была единственной ближней станцией метро. И это был не ночной, а обычный дневной маршрут, ходивший допоздна, но не заполночь.
В учебный 1993-1994 год сколько долгих минут я провел под крик кондуктора «375, 375, сань ци у, сань ци у!», созывающий потенциальных пассажиров у метро.
Не удивлюсь, если страшилку придумали как раз студенты, как своеобразный оммаж любимому маршруту.
Мой текст и фотографии опубликованы в бумажном журнале ЧТИВО: https://t.me/chtvmag
Хутун — слово монгольское, о его происхождении споры идут до сих пор, но основной версией является или маленький переулок или перекрёсток, где есть колодец. Слово это в китайском языке закрепилось, но сейчас используется практически только по отношению к маленьким старым улочкам в центре Пекина.
Если сесть на метро и выйти на станции Сычахай, прямо в сердце старого города, где рядом Запретный Город, резиденция Чжуннаньхай, где работает и живёт верхушка партии и правительства, и всякие другие парки и озера, то там рядом есть мой любимый хутунчик, который называется «Бобовый Стручок».
Название это он приобрёл на самом деле недавно, всего лишь в 1947-м году и оно такое потому, что в отличие от других хутунов, которые прямые и пересекаются под прямым углом, этот хутун изломанный и действительно напоминает стручок бобовой фасоли. Кстати, в Культурную Революцию он назывался «Красный до Конца» и может даже жаль, что название это убрали.
Он небольшой, всего 257 м, и в нём находятся только жилые дома — нет ни офисных зданий, ни магазинов, только несколько маленьких лавочек. В хутуны конечно надо приезжать вечером, когда их серость не так заметна, а декадентство не так бросается в глаза. От хутунов не надо ждать архитектурных сложностей, потому что все дома серые и вообще они были построены так, чтобы из-за забора не было видно ничего из того, что находится внутри. После коммунистической революции тех маньчжуров, которые там жили относительно комфортно, уплотнили и из прежних больших дворов, которые скрывались за серыми стенами, сделали застроенные халабудами коммуналки. Большинство из них такими остается и по сей день, хотя некоторые богачи выкупают себе целые дворы, каким-то загадочным образом расселяют живущие в ней десятки семей и потом восстанавливают, пытаясь привести их к тому виду которые они имели когда-то давно.
Но, в нашем Бобовом Стручке таких богачей нет, поэтому гуляя здесь увидишь только самых обычных жителей Пекина. Кстати, другой особенностью хутунов является то, что во многих из этих домов нет канализации, а туалет на улице. К счастью, таких уличных туалетов много, поэтому жителям не надо волноваться, что идти с ночным горшком придётся далеко. На 250 метрах Бобового Стручка их ровно три — как и обещали власти, что через каждые 50 м будет уличный туалет доступный абсолютно всем совершенно бесплатно.
Начинать поход по улице надо от 46-го номера. Над воротами висит белая вывеска с надписью «Йогурт Зелёная Яшма». Это йогурт из далёкой провинции Цинхай, которая находится на самом западе Китая. Кроме йогурта тут можно попробовать ещё много чего — например мороженное из йогурта или сыр, что совершенно не характерно для Китая, хотя сейчас здесь делают все больше и больше самого разного сыра. Надпись от руки на двери гласит, что там продается бражка из горного ячменя. Это такое слабоалкогольное вино которое несомненно стоит попробовать, но в небольших дозах, потому что мало кому из иностранцев она нравится.
На стенах возле многих домов, которые идут один за другим сплошной стеной, в которую врезаны разной обшарпанности двери или небольшие ворота, висят гроздьями счетчики. Посчитав их, и заглянув в часто открытые двери, можно подивиться тому, как на пространстве в 150-200 метров могут жить 10 или больше семей. Живут на этих золотых метрах и не хотят уезжать, ожидая, что когда-то получат за них справедливую цену.
В нескольких метрах на стене висит черная вертикальная доска с истершейся позолотой трех иероглифов – «Старое деревяное кормило». Тут раньше был маленький бар для своих – для соседей, друзей владельца или тех, кто был способен найти эту спрятанную в хутунах жемчужину. Сегодня там тихо. Может, хозяин просто уехал? А я так и не задал ему вопрос – почему он не сделал вывеску парной? Ведь в Китае 99.99% вертикальных вывесок у дверей парные, что можно увидеть на дверях всех остальных домов даже в Бобовом Стручке, разумеется среди тех, кто по прежнему украшает свои двери.
Любого, кто идет по хутунам, всегда удивляют припаркованные на столь узких улицах машины. Они обычно стоят зачехленные и обмотанные эдакими автомобильными капами, чтобы их не царапали проезжающие мимо доставщики на мопедах и другие отважные автомобилисты. Мне всегда казалось загадкой, как жители решают, кому именно достанется маленькое и неудобное парковочное место на улице, если в каждом доме живет так много людей. Колеса машин прикрыты деревяными щитками, чтобы на них не мочились собаки, потому что местные верят, что собачья моча разъедает резину.
За первым поворотом хутуна, по правую руку, есть относительно большие ворота, над которыми висят давно от руки написанные иероглифы «Выше сияй звезда удачи», а по бокам на цемент в стену вделаны пивные банки по правую руку, и пивные же бутылки по левую. Эдакая наивная инсталляция, которую лет через 50 вполне можно на манер древних фресок вырезать из стены и ставить в музей. Тут, среди других семей, живут братья, которые частенько прямо на воротах ставят небольшой стол, жарят шашлычки и, конечно же, пьют пиво. А над ними висят китайские красные фонари и высоко сияет та самая звезда удачи.
Сделав еще зигзаг по хутуну, начинаешь слышать гомон, за которым и идут вечерами китайские яппи и уже немногочисленные иностранцы – там за номером 6, в садике, сохранилась уникальная пивная, названная в честь одной из коммунистически кампаний 50-х годов «Большой скачок». Уникальна она именно тем, что находится в старом доме и располагает старым же двориком, где растут деревья, под чьими кронами так приятно потягивать крафт, который сейчас весьма в моде в Китае. Это место идеально для любителей старины, пива и китайской каллиграфии, потому что все 20 сортов на кранах расписаны красивыми иероглифами с помощью разноцветных мелков на большой черной доске, а сравнение китайских и английских названий дает много пищи для лингвистических и исторических размышлений.
Через стену, как говорят китайцы, или дверь в дверь следующим номером 8 – что дает повод задуматься о направлении нумерации в хутуне – стоит небольшой домик с двумя окнами и дверью между ними, по бокам которой висят желтоватые доски с зеленой вязью иероглифов в стиле чжуань, который был в ходу 2500 лет назад. Это «Флигель в густой тени от софоры», где иногда появляется резчик печатей Лу Чанцзай. Я брал у него тут пару уроков этого древнего искусства и как всегда в китайской традиции отношений учитель-ученик, важны были не какие-то технические наставления, а его рассказы про детство в годы Культурной Революции, начало учебы мастеровым по резке камня, многолетнюю работу резчиком печатей в Запретном Городе.
Если вы как-нибудь зайдете в «Большой Скачок» и увидите там иностранца с огромными незуразными очками на голове, вырезающего печать с бокалом пива на столе, то это, скорее всего, буду я.
На 25-й минуте фильма героиня под именем Рита (на тот момент), стоит у стены, где висит картина, похоже, изображающая пагоду у озера, на раме которой можно разобрать, если уловить буквально один момент четкости, что
劉祝愛 黃開強
敬賀
то есть, “Лю Чжу-ай и Хуан Кай-цян почтительно поздравляют”.
На другой стороне рамы тоже есть иероглифы, но они мелькают издалека буквально в одну секунду и там уже не разобрать, что же именно написано.
Кто такие Лю и Хуан? Случайно ли попал этот реквизит на съемки? История умалчивает. Еще одна загадка фильма.
В воспоминаниях Иоанна де Плано Карпини, который прибыл с папским письмом ко двору хана Гуюка в 1246 году, есть такой пассаж:
Sed Dominus nobis quendam Ruthenum, nomine Cosmam, aurifabrum preparauit, qui satis dilectus Impera-tori, nos in aliquo sustentauit. Et hic nobis ostendit thronum Imperatoris, quem ipse fecerat, antequam poneretur in sede, & sigillum eiusdem, quod etiam fabricauerat ipse.
Но Господь приготовил для нас некоего русина по имени Косма, ювелира, который, будучи весьма любим императором, оказывал нам некоторую поддержку. И он показал нам императорский трон, который сам изготовил, прежде чем его поставили на престол, и печать, которую он также сам изготовил.
В книге “Россия + Китай” Ивана Зуенко есть пассаж про то, что после подписания Кяхтинского договора между Россией и Китаем в 1727 “в Пекине закреплялось существование «русского подворья» для прибывающих купцов и церкви при нем, в которой могли бы проходить обучение китайскому языку направленные из России ученики. Эта договоренность облегчила существование в цинской столице Русской духовной миссии, созданной незадолго до этого для окормления албазинцев — потомков тех самых казаков, что перешли на маньчжурскую службу после первой осады Албазина” (стр. 81)
При чтении этого параграфа у меня автоматически в голове возник образ “ну да, это было на том месте, где поселили албазинцев, где потом была Духовная миссия, и куда потом, в 1956 году, въехало посольство СССР и пребывает там по сей день”. В голове всплывают названия Северное подворье 北館 и Южное подворье 南館 и история про то, как СССР отказался от Южного подворья при переезде на территорию Северного.
При этом я всегда думал, что Южное подворье это была территория как раз у южной стороны от существующего Посольства на Дунчжимэнь, буквально в нескольких шагах от него. Я же помнил, что парк в сотне метров от южных ворот Посольства называется именно так — Парк Южное подворье (南馆公园).
Но оказалось, что я очень неправ, и неразбериха с местоположением Южного подворья царила не только в моей голове.
Если задавать вопрос ИИ про местонахождение Южного подворье, то оно отвечает примерно так:
CHATGPT: Южное подворье находилось в районе Дунчжимэнь, к юго-востоку от Запретного города.
QWEN: Исторически Южное подворье находилось в оживленной юго-восточной части Внутреннего города Пекина, недалеко от императорского дворца и правительственных учреждений, в районе современной улицы Дунцзяоминьсян. В современных координатах эта территория расположена в центральном районе Дунчэн, внутри бывших восточных ворот города Дунчжимэнь, к северу от посольского квартала.
Но, любой знакомый с топографией Пекина человек сразу же отметит, что Дунчжимэнь и юго-восточная часть Внутреннего города, а именно улица Дунцзяоминьсян это СОВЕРШЕННО РАЗНЫЕ МЕСТА, отстоящие друг от друга на 7-8 километров.
Но винить в неразберихе ИИ не стоит, потому что он черпает информацию из источников, где она указана неправильно.
Например, авторитетный Baidu в своей Байдупедии на русском языке пишет:
Наньгуаньгунъюань (парк Южное подворье) получил своё название по общепринятому среди местных жителей названию.В истории на этом месте содержались русские казачьи военнопленные, захваченные в период правления императора Канси во время вторжения в Китай; чтобы продемонстрировать престиж и великодушие «Небесной империи», военнопленным было разрешено построить здесь православную церковь «Наньгуань» (Южное подворье).
В этом пассаже из Байдупедии намешано перемешано все вместе. Да, пленных альбазинцев поселили там, где многие столетия спустя будет парк Южное подворье. Но то, что они построили, называлось Северное подворье. А то, что Байду называет церковь «Наньгуань» (Южное подворье), было построено позже, и совсем не албазинцами и совсем в другом районе города.
Это отдельный вопрос, почему в итоге так назвали парк, ведь для Русской Духовной Миссии он назывался просто Южный парк. Полагаю, что местные китайцы назвали часть Северного подворья Южным подворьем исходя из своей локальной топографии и удобства языка, так как просто Южный парк, без определения что является южным, на китайском звучит странно. Как же, вот тут Северное подворье, а то, что через улицу чуть южнее его, назовем Южным.
В той же Байдупедии на китайском языке в статье про Храм Сретения написано:
Южное подворье в Пекине, также известное как Церковь Сретения (церковь Святой Марии), представляло собой православную церковь, расположенную на улице Дунцзяоминьсян в Пекине.В период с 1956 по 1959 год посольство СССР в Китае переехало в район Дунчжимэнь, где изначально было Северное подворье, а Южное подворье было передано китайскому правительству. После передачи в бывшие здания посольства переехали Верховная народная прокуратура и Верховный народный суд. В 1990-х годах 260-летняя Церковь Сретения и первоначальное главное здание посольства были снесены, а на этом месте было построено современное офисное здание. Часть бывшего Южного подворья сейчас занимает парк Южное подворье.
То есть, сами китайцы путаются в географии Пекина — ведь парк Южное подворье находится на Дунчжимэне, а Дунцзяоминьсян это улица в центре города. Отдельно стоит заметить, что Байду еще и путает названия церквей и в скобках к Церкви Сретения, которая была на Дунцзяоминьсян, упоминает церковь [Успения] Богоматери, которую построили на Дунчжимэне.
Это очень интересный случай ошибок китайских редакторов статей в Байдупедии, на которой обучается ИИ, и которая повлияла даже на научные работы, которые продолжают эту неразбериху.
Хорошим примером может быть статья “ПЕРВЫЙ ПОСОЛЬСКИЙ ДВОР В ПЕКИНЕ ОПЫТ АРХИТЕКТУРНОГО ИССЛЕДОВАНИЯ” Соловьевой А.А. и Можаева А.В., где говорится:
Годом появления первого посольского двора можно считать 1729 г., когда в Пекин прибыла Вторая духовная миссия, возглавляемая архимандритом Антонием (Платковским). Для их размещения китайскими властями был выделен участок с удачным расположением в северо-восточной части
Внутреннего города, недалеко от ворот Дунчжимэнь (东直门). Это владение стало называться Наньгуань (Южное подворье) (南馆), в отличие от места, где с 1685 г. было поселение казаков-албазинцев, и где жила Первая духовная миссия – Бэйгуань (Северное подворье) (北馆).
Здесь мы видим ту же путаницу двух совершенно разных мест.
При этом в русской Википедии все написано совершенно правильно:
Для Второй миссии было отведено весьма почётное место в центре Пекина на посольском дворе, вблизи от императорского города, правительственных канцелярий и торговых улиц. Прежде здесь останавливались вассальные князья, прибывавшие ко двору. С прибытием российской миссии посольский двор стали называть Наньгуань (Южное подворье) в отличие от Бэйгуань (Северного подворья), где жили албазинцы. На средства, выделенные цинским правительством, на Южном подворье поставили каменный храм во имя Сретения Господня и перенесли в него икону Святого Николая.
Но из-за того, что в этом параграфе не указаны конкретные улицы, у многих читателей, особенно уже имеющих ошибочное представление о том, что Южное и Северное подворья стояли рядом, может укорениться совершенно неправильное понимание географии мест, указанной в Википедии.
Также надо сказать, что есть китайские источники, где все описано правильно и без неразберихи (например статья 东正教在京遗迹寻踪 от 刘文丰), но редакторы Байду, видимо, во все это вникать не стали.
Надеюсь, что дочитавшие до этого места останутся не только с пониманием того, что русское присутствие в Пекине было шире и охватывало разные части города, но и запомнят, что не надо слепо верить ИИ и китайским редакторам Байдупедии.
Напоследок еще раз:
Южное подворье, где с 1729 была Духовная миссия, стояла уже снесенная церковь Сретения, а с 1861 было Посольство Российской Империи, перешедшее потом в Посольство СССР до 1956 года, находилось возле Запретного города/Тяньаньмэнь в центре города на улице Дунцзяоминсян (东交民巷).
Северное подворье, где в 1685 году поселили албазинцев и куда в 1956 году переехало Посольство СССР, ставшее затем Посольством РФ и стоящее там по сей день, вместе с восстановленной церковью Успения Богоматери, находится в северо-восточном углу города, который называется Дунчжимэнь (东直门).
Я оказался счастливчиком двоекратно: 1) в розыгрыше на канале Ивана Зуенко (https://t.me/china80s) выиграл его великолепную книгу «Россия + Китай»; 2) получил ее с греющим душу автографом автора ;)
Тут же сделал фото, которое оказалось очень символичным: стоя на территории Китая, фотографирую здание на территории России, а именно в посольстве РФ в Пекине, и китайский охранник в этот момент вскидывает руку в запретительном жесте “стой, не фотографируй!”.
Некоторое время назад, увидел большой камень, очень похожий на камни для печатей. Когда взял его в руки, удивился тому, какой он тяжелый. Оказалось, это декоративный кусок огромной раковины Тридакны (Tridacninae) — они относятся к самым большим моллюскам в мире, длина раковины иногда достигает двух метров, а вес до 400 килограммов.
По китайски изначально ее называли 車蕖, что буквально значит “борозда от телеги”, потому что на раковины есть огромные борозды, словно оставленные телегой. А потом, чтобы отличать это бином и чтобы указать на особую твердость самой раковины, добавили семантик 石 “камень”.
В Китае из тридакны, несмотря на ее твердость, вырезают очень красивые вещи. Особенно часто эти вещи связаны с буддизмом, потому что тридакна относится к одной из семи драгоценностей (七寶) в главных сутрах. Считается, что тридакна отгоняет бедствия и несчастья, собирает духовную энергию, защищает потомков, успокаивает ум.
А печать из этого материала вырезать, увы, вручную чрезвычайно сложно, потому что он очень твердый. А еще дорогой. А еще, его нельзя вывозить из страны без разрешения.
Как и всякий антиквариат, старые печати ранжируются от бесценных, до могущих быть сторгованными за пару сотен юаней где-то на рыночных развалах. Там вас скорее всего обманут по поводу ее древности, но найти что-то возрастом в 100 лет вполне реально, просто не ясно, как именно оценивать ее возраст, ведь в китайской традиции все печати резались в стиле тысячелетней старины и даже вырезанные сегодня печати многие китайские резчики специально «обкоцивают», чтобы она выглядела, будто ей пользовались уже лет 500.
Для примера, стартовые цены аукциона на печати, которым от 200 до 100 лет.
Наверное, самый дешевый камень для печати на Таобао можно купить за 5 юаней. А можно и за 50 тысяч юаней. При этом это не будет драгоценный камень или даже полудрагоценный, тем более нефрит.
Камни для печати должны быть мягкими, иначе ее не вырезать вручную — так что, это отдельный класс камней, со своим ценообразованием в зависимости от редкости, внешней красоты, мягкости или ломкости для резки, отсутствия или наоборот наличия вкраплений, прожилок или трещин.
На фото стартовые цены аукциона, где обычные с виду камни, без вырезанных наверший и прочего, будут продаваться начиная от 1000, а для других от 10 тысяч юаней за штуку.
Является ли печать произведением искусства? В Китае — да. Сколько должна стоит печать? На рынке в Пекине можно вырезать печать по цене в 50 юаней за иероглиф, хотя и там будет свое искусство развести покупателя через продажу камня или дополнительные опции. А знаменитые резчики возьмут по 5000 юаней за иероглиф и не поперхнутся — ведь это же будет печать на заказ.
Для примера на фото печати современных авторов, то есть не вырезанные на заказ, а уже готовые для продажи и стартовые цены аукциона.
