В воспоминаниях Иоанна де Плано Карпини, который прибыл с папским письмом ко двору хана Гуюка в 1246 году, есть такой пассаж:
Sed Dominus nobis quendam Ruthenum, nomine Cosmam, aurifabrum preparauit, qui satis dilectus Impera-tori, nos in aliquo sustentauit. Et hic nobis ostendit thronum Imperatoris, quem ipse fecerat, antequam poneretur in sede, & sigillum eiusdem, quod etiam fabricauerat ipse.
Но Господь приготовил для нас некоего русина по имени Косма, ювелира, который, будучи весьма любим императором, оказывал нам некоторую поддержку. И он показал нам императорский трон, который сам изготовил, прежде чем его поставили на престол, и печать, которую он также сам изготовил.
В книге “Россия + Китай” Ивана Зуенко есть пассаж про то, что после подписания Кяхтинского договора между Россией и Китаем в 1727 “в Пекине закреплялось существование «русского подворья» для прибывающих купцов и церкви при нем, в которой могли бы проходить обучение китайскому языку направленные из России ученики. Эта договоренность облегчила существование в цинской столице Русской духовной миссии, созданной незадолго до этого для окормления албазинцев — потомков тех самых казаков, что перешли на маньчжурскую службу после первой осады Албазина” (стр. 81)
При чтении этого параграфа у меня автоматически в голове возник образ “ну да, это было на том месте, где поселили албазинцев, где потом была Духовная миссия, и куда потом, в 1956 году, въехало посольство СССР и пребывает там по сей день”. В голове всплывают названия Северное подворье 北館 и Южное подворье 南館 и история про то, как СССР отказался от Южного подворья при переезде на территорию Северного.
При этом я всегда думал, что Южное подворье это была территория как раз у южной стороны от существующего Посольства на Дунчжимэнь, буквально в нескольких шагах от него. Я же помнил, что парк в сотне метров от южных ворот Посольства называется именно так — Парк Южное подворье (南馆公园).
Но оказалось, что я очень неправ, и неразбериха с местоположением Южного подворья царила не только в моей голове.
Если задавать вопрос ИИ про местонахождение Южного подворье, то оно отвечает примерно так:
CHATGPT: Южное подворье находилось в районе Дунчжимэнь, к юго-востоку от Запретного города.
QWEN: Исторически Южное подворье находилось в оживленной юго-восточной части Внутреннего города Пекина, недалеко от императорского дворца и правительственных учреждений, в районе современной улицы Дунцзяоминьсян. В современных координатах эта территория расположена в центральном районе Дунчэн, внутри бывших восточных ворот города Дунчжимэнь, к северу от посольского квартала.
Но, любой знакомый с топографией Пекина человек сразу же отметит, что Дунчжимэнь и юго-восточная часть Внутреннего города, а именно улица Дунцзяоминьсян это СОВЕРШЕННО РАЗНЫЕ МЕСТА, отстоящие друг от друга на 7-8 километров.
Но винить в неразберихе ИИ не стоит, потому что он черпает информацию из источников, где она указана неправильно.
Например, авторитетный Baidu в своей Байдупедии на русском языке пишет:
Наньгуаньгунъюань (парк Южное подворье) получил своё название по общепринятому среди местных жителей названию.В истории на этом месте содержались русские казачьи военнопленные, захваченные в период правления императора Канси во время вторжения в Китай; чтобы продемонстрировать престиж и великодушие «Небесной империи», военнопленным было разрешено построить здесь православную церковь «Наньгуань» (Южное подворье).
В этом пассаже из Байдупедии намешано перемешано все вместе. Да, пленных альбазинцев поселили там, где многие столетия спустя будет парк Южное подворье. Но то, что они построили, называлось Северное подворье. А то, что Байду называет церковь «Наньгуань» (Южное подворье), было построено позже, и совсем не албазинцами и совсем в другом районе города.
Это отдельный вопрос, почему в итоге так назвали парк, ведь для Русской Духовной Миссии он назывался просто Южный парк. Полагаю, что местные китайцы назвали часть Северного подворья Южным подворьем исходя из своей локальной топографии и удобства языка, так как просто Южный парк, без определения что является южным, на китайском звучит странно. Как же, вот тут Северное подворье, а то, что через улицу чуть южнее его, назовем Южным.
В той же Байдупедии на китайском языке в статье про Храм Сретения написано:
Южное подворье в Пекине, также известное как Церковь Сретения (церковь Святой Марии), представляло собой православную церковь, расположенную на улице Дунцзяоминьсян в Пекине.В период с 1956 по 1959 год посольство СССР в Китае переехало в район Дунчжимэнь, где изначально было Северное подворье, а Южное подворье было передано китайскому правительству. После передачи в бывшие здания посольства переехали Верховная народная прокуратура и Верховный народный суд. В 1990-х годах 260-летняя Церковь Сретения и первоначальное главное здание посольства были снесены, а на этом месте было построено современное офисное здание. Часть бывшего Южного подворья сейчас занимает парк Южное подворье.
То есть, сами китайцы путаются в географии Пекина — ведь парк Южное подворье находится на Дунчжимэне, а Дунцзяоминьсян это улица в центре города. Отдельно стоит заметить, что Байду еще и путает названия церквей и в скобках к Церкви Сретения, которая была на Дунцзяоминьсян, упоминает церковь [Успения] Богоматери, которую построили на Дунчжимэне.
Это очень интересный случай ошибок китайских редакторов статей в Байдупедии, на которой обучается ИИ, и которая повлияла даже на научные работы, которые продолжают эту неразбериху.
Хорошим примером может быть статья “ПЕРВЫЙ ПОСОЛЬСКИЙ ДВОР В ПЕКИНЕ ОПЫТ АРХИТЕКТУРНОГО ИССЛЕДОВАНИЯ” Соловьевой А.А. и Можаева А.В., где говорится:
Годом появления первого посольского двора можно считать 1729 г., когда в Пекин прибыла Вторая духовная миссия, возглавляемая архимандритом Антонием (Платковским). Для их размещения китайскими властями был выделен участок с удачным расположением в северо-восточной части
Внутреннего города, недалеко от ворот Дунчжимэнь (东直门). Это владение стало называться Наньгуань (Южное подворье) (南馆), в отличие от места, где с 1685 г. было поселение казаков-албазинцев, и где жила Первая духовная миссия – Бэйгуань (Северное подворье) (北馆).
Здесь мы видим ту же путаницу двух совершенно разных мест.
При этом в русской Википедии все написано совершенно правильно:
Для Второй миссии было отведено весьма почётное место в центре Пекина на посольском дворе, вблизи от императорского города, правительственных канцелярий и торговых улиц. Прежде здесь останавливались вассальные князья, прибывавшие ко двору. С прибытием российской миссии посольский двор стали называть Наньгуань (Южное подворье) в отличие от Бэйгуань (Северного подворья), где жили албазинцы. На средства, выделенные цинским правительством, на Южном подворье поставили каменный храм во имя Сретения Господня и перенесли в него икону Святого Николая.
Но из-за того, что в этом параграфе не указаны конкретные улицы, у многих читателей, особенно уже имеющих ошибочное представление о том, что Южное и Северное подворья стояли рядом, может укорениться совершенно неправильное понимание географии мест, указанной в Википедии.
Также надо сказать, что есть китайские источники, где все описано правильно и без неразберихи (например статья 东正教在京遗迹寻踪 от 刘文丰), но редакторы Байду, видимо, во все это вникать не стали.
Надеюсь, что дочитавшие до этого места останутся не только с пониманием того, что русское присутствие в Пекине было шире и охватывало разные части города, но и запомнят, что не надо слепо верить ИИ и китайским редакторам Байдупедии.
Напоследок еще раз:
Южное подворье, где с 1729 была Духовная миссия, стояла уже снесенная церковь Сретения, а с 1861 было Посольство Российской Империи, перешедшее потом в Посольство СССР до 1956 года, находилось возле Запретного города/Тяньаньмэнь в центре города на улице Дунцзяоминсян (东交民巷).
Северное подворье, где в 1685 году поселили албазинцев и куда в 1956 году переехало Посольство СССР, ставшее затем Посольством РФ и стоящее там по сей день, вместе с восстановленной церковью Успения Богоматери, находится в северо-восточном углу города, который называется Дунчжимэнь (东直门).
Я оказался счастливчиком двоекратно: 1) в розыгрыше на канале Ивана Зуенко (https://t.me/china80s) выиграл его великолепную книгу «Россия + Китай»; 2) получил ее с греющим душу автографом автора ;)
Тут же сделал фото, которое оказалось очень символичным: стоя на территории Китая, фотографирую здание на территории России, а именно в посольстве РФ в Пекине, и китайский охранник в этот момент вскидывает руку в запретительном жесте “стой, не фотографируй!”.
Некоторое время назад, увидел большой камень, очень похожий на камни для печатей. Когда взял его в руки, удивился тому, какой он тяжелый. Оказалось, это декоративный кусок огромной раковины Тридакны (Tridacninae) — они относятся к самым большим моллюскам в мире, длина раковины иногда достигает двух метров, а вес до 400 килограммов.
По китайски изначально ее называли 車蕖, что буквально значит “борозда от телеги”, потому что на раковины есть огромные борозды, словно оставленные телегой. А потом, чтобы отличать это бином и чтобы указать на особую твердость самой раковины, добавили семантик 石 “камень”.
В Китае из тридакны, несмотря на ее твердость, вырезают очень красивые вещи. Особенно часто эти вещи связаны с буддизмом, потому что тридакна относится к одной из семи драгоценностей (七寶) в главных сутрах. Считается, что тридакна отгоняет бедствия и несчастья, собирает духовную энергию, защищает потомков, успокаивает ум.
А печать из этого материала вырезать, увы, вручную чрезвычайно сложно, потому что он очень твердый. А еще дорогой. А еще, его нельзя вывозить из страны без разрешения.
Как и всякий антиквариат, старые печати ранжируются от бесценных, до могущих быть сторгованными за пару сотен юаней где-то на рыночных развалах. Там вас скорее всего обманут по поводу ее древности, но найти что-то возрастом в 100 лет вполне реально, просто не ясно, как именно оценивать ее возраст, ведь в китайской традиции все печати резались в стиле тысячелетней старины и даже вырезанные сегодня печати многие китайские резчики специально «обкоцивают», чтобы она выглядела, будто ей пользовались уже лет 500.
Для примера, стартовые цены аукциона на печати, которым от 200 до 100 лет.
Наверное, самый дешевый камень для печати на Таобао можно купить за 5 юаней. А можно и за 50 тысяч юаней. При этом это не будет драгоценный камень или даже полудрагоценный, тем более нефрит.
Камни для печати должны быть мягкими, иначе ее не вырезать вручную — так что, это отдельный класс камней, со своим ценообразованием в зависимости от редкости, внешней красоты, мягкости или ломкости для резки, отсутствия или наоборот наличия вкраплений, прожилок или трещин.
На фото стартовые цены аукциона, где обычные с виду камни, без вырезанных наверший и прочего, будут продаваться начиная от 1000, а для других от 10 тысяч юаней за штуку.
Является ли печать произведением искусства? В Китае — да. Сколько должна стоит печать? На рынке в Пекине можно вырезать печать по цене в 50 юаней за иероглиф, хотя и там будет свое искусство развести покупателя через продажу камня или дополнительные опции. А знаменитые резчики возьмут по 5000 юаней за иероглиф и не поперхнутся — ведь это же будет печать на заказ.
Для примера на фото печати современных авторов, то есть не вырезанные на заказ, а уже готовые для продажи и стартовые цены аукциона.
На сайте Института истории партии и документов ЦК КПК (中共中央党史和文献研究院) есть статья про тот любопытный момент, когда Мао Цзэдун про себя сказал, что он подобен «монаху, раскрывшему зонтик» — 和尚打傘［無法無天］, то есть использовал сехоуюй, описывающий «поведение без ограничений со стороны закона и морали».
Ниже краткая выжимка статьи, для лучшего понимания, как надо упаковывать истории прошлого в нарратив настоящего:
—-
18 декабря 1970 года Мао Цзэдун процитировал эту фразу во время встречи с Эдгаром Сноу, американским журналистом и давним другом китайского народа. Он сказал: «Я не боюсь сказать что-то не то. Я беззаконен, как „монах с зонтиком“, без волос (закона), без неба». Вероятно, он и представить себе не мог, что эта шутка будет истолкована и даже искажена различными способами с течением времени.
В наши дни некоторые статьи и интервью часто используют это как доказательство того, что «Мао Цзэдун презирал верховенство закона», потому что он «заявлял о своей беззаконности, подобной монаху с зонтиком», не одобрял верховенство закона, опасался быть связанным законом, что указывало на его принципиальное нежелание подчиняться верховенству права. Действительно ли это так? Можно ли сделать вывод, что Мао Цзэдун «игнорировал верховенство права» просто потому, что он сказал, что он подобен «монаху с зонтом, беззаконному и ничем не ограниченному»? Нет!
Какова же была правда? Мы должны вернуться к тому разговору, состоявшемуся более сорока лет назад, и внимательно изучить первоначальные намерения Мао Цзэдуна, когда он произнес эти слова.
В тот день он был особенно рад воссоединению со своим старым другом Эдгаром Сноу. Встреча длилась почти пять часов, с 9:00 до 13:50. Когда зашла речь о культе личности во время Культурной революции, Мао Цзэдун проявил ясность ума и откровенность. Он раскритиковал культ личности, представленный лозунгами, портретами и гипсовыми статуями, и предложил его умерить. Он также спросил Сноу: «Говорили ли с вами Кофлан и Адлер (американские эксперты, работающие в Китае) об этих вещах?» Сноу ответил: «Они говорили о некоторых вещах, но не были так откровенны, как вы». Затем Мао сказал: «Именно, они немного суеверны и немного боязливы, боятся сказать что-то не то. Я не боюсь сказать что-то не то. Я беззаконен, как монах с зонтиком, без волос (закона), без неба». Здесь заявление Мао «Я беззаконен» явно было направлено против «суеверий», «страха» и «страха сказать что-то не то». Он хотел показать, что у него нет никаких ограничений в уме, никаких суеверий, и он не боится сказать что-то не то. В то же время он хотел развеять опасения многих людей по поводу культа личности и подойти к проблеме реалистично. Это его последовательное мышление, не затрагивающее верховенство закона.
Дело совершенно ясно: Мао Цзэдун не имел особого намерения, когда говорил это; это была всего лишь случайная аналогия, использованная в дружеской беседе со старым другом, в первую очередь для яркого и уместного выражения, что вполне соответствует китайским традициям выражения мыслей.
Сегодня кажется, что использование Мао Цзэдуном фразы «монах с зонтом, беззаконный и ничем не ограниченный» не только не помогло Сноу понять её смысл (Сноу даже перевёл её как «одинокий монах, странствующий по миру с потрепанным зонтом», создав забавный анекдот в истории переводов), но и впоследствии было использовано некоторыми для утверждения, что это свидетельствовало о «пренебрежении верховенством закона» — чего, вероятно, ни одна из сторон не ожидала.
В своей речи 1970 года Мао Цзэдун вовсе не намеревался принизить верховенство права. Простой и ясный факт впоследствии был искажен и получил совершенно иное значение. Причины этого заслуживают глубокого осмысления. Выяснение исторической истины помогает нам всесторонне и объективно осмыслить этот вопрос, чтобы избежать поспешных и расплывчатых суждений.
Кому-то точно пригодиться, чтобы удивлять гостей псевдознанием китайской каллиграфии и искусства, а остальным будет любопытно какие формы могут принимать иероглифы в руках художника.
鸞鳳翠翼鳴春
феникс с луанем, лазурны крылами, вешнюю песнь поют
麒龍赤鱗踏雲
дракон и цилинь, красны чешуёю, по облакам идут
Автор каллиграфии Вэй Ли-ган 魏立剛 (1964 г.р). У него на работах красивые печати стоят.
