天上掉下飞鸟，在空中时
已经死了。它们死于飞翔？林中
有很多树，没有长高长直，也死了
它们死于生长？地下有一些田鼠
悄悄地死了，不须埋葬
它们死于无光？人世间
有很多人，死得不明不白
像它们一样
Сияние (Лэй Пин-ян)
Падающие с неба птицы, в воздухе
уже мертвы. Они умирают от полета? В лесу
деревьев много есть, что вырасти и распрямится не успели, а тоже умерли
Они от роста умирают? В земле есть мыши полевые
что потихоньку мрут, не надо хоронить их
Они мрут от того, что света нет? Среди людей
есть много тех, кто умирает непонятно от чего
Совсем как эти все
二季蒼顔催我老
年過四十眼猶明
細字未能妨老讀
每逢佳處勝專城
Отвечая самому себе, шестое из шести четверостиший (Ли Пэн)
Младшего брата блеклый лик мою подчеркивает старость Хоть прожито уж сорок лет, но ясен еще взгляд Шрифт мелкий не мешает мне по-прежнему читать Встречать строку отличную милее, чем городами управлять
Это стихотворение я перевел в подарок на 42-й день рождения моего прекрасного друга Даниила Пахомова.
В “Энциклопедии годов Тайпин”, в 31-м томе о разных должностях, в разделе о начальниках канцелярских приказов, есть такие строки про Лю Бяня, о котором я упоминал ранее (правда тут использована другая форма иероглифа — 𧦬):
《太平御覽職官部三十一秘書監》
隋書曰柳䛒煬帝嗣位拜秘書監封漢南縣公帝退朝 之後便命入閣言宴諷讀終日而罷帝每與嬪后對酒時逢興會輒遣命之至與同榻共席恩若友朋帝猶恨不能夜召於是命匠刻木偶人施機關能坐起拜伏以像於䛒帝每在月下對酒輒令宮人置之於座與相酬酢而為歡笑
В “Истории династии Суй” говорится: Лю Бянь, когда Ян-ди взошел на престол, получил должность начальника канцелярского приказа и титул гуна уезда Ханьнань. Император, после окончания аудиенций, приказывал Бяню явиться в покои, где они наслаждались беседой и совместным чтением, останавливаясь лишь тогда, когда заканчивался день. Каждый раз когда, выпивая с наложницами и императрицей, на императора находило настроение, он отправлял приказ Бяню явиться и делил с ним скамью и циновку, одаривая милостью словно друга. Но, все же император сожалел, что он не мог вызывать Бяня ночью и поэтому приказал мастеровым вырезать деревянную куклу, у которой сделали сочленения, чтобы она могла сидеть, вставать и простираться ниц и была во всем похожа на Бяня. Каждый раз, когда император желал выпить в компании под луной, он приказывал дворцовым слугам усаживать куклу на место и пил с ней, при этом веселясь от души.
В сборнике “Неформальные записи из зала Яо-шань”, который составил Цзян И-куй (蔣一葵), есть такая запись:
《堯山堂外紀》
煬帝為储王時每有文什輒令柳䛒藻潤學士百餘䛒為之冠既即位彌見幸重與諸葛穎等離宮曲殿狎宴清游靡不在坐猶念昏夜銅龍易乖爰命偃師之流為木偶效䛒面目施以機械使能坐起續對酣飲往往丙夜事雖不經可謂寵異矣Тан-ди, когда был еще наследным принцем, каждый раз как дело касалось литературного слога, приказывал Лю Бяню добавить изящности и утонченности. Из ста с лишним ученых, Бянь был первейшим. Когда Тан-ди взошел на престол, он стал еще чаще одаривать Бяня своим присутствием. Вместе с Чжугэ Ином и другими, Бянь был везде — в залах загородного дворца в Цюй[цзяне], на пирушках и в поездках на природу. Но, памятуя о том, что в ночных сумерках легко пропустить [час, который показывает клепсидра с] бронзовыми драконами, [император] приказал кукольным мастеровым изготовить деревянную куклу, похожую на Бяня ликом, да с такими устройствами, которые позволяли ей сидеть и вставать. В компании куклы [император] продолжил пить вволю, часто за полночь. И хотя этот случай необычен, можно сказать, что это была особая форма императорской благосклонности.
Примечательно, что первый текст это цитата части истории Лю Баня из “Истории Северных Династий” (北史). Цзян тоже цитирует “Истории Северных Династий”, но только в первых предложениях, а затем, похоже, пишет уже своими словами.
雄辯如求勝
直窮亦似争
纔勝負者逺
纔争大道崩
Думая о своих поступках, 71-е стихотворение (Цао Юй-бянь)
В спорах жарких хочется верх одержать аж до того, что напоминает это сражение Победу добыл и должен уйти проигравший но только в борьбе рушится Дао Большое
Всего на тему размышления о своих поступках Цао написал 128 стихотворений. В первом он наблюдает, как через незакрытое окно туда-сюда свободно летают ласточки, а в последнем он говорит о том, что все метания — впустую и все наши горькие слезы исчезнут, как пузыри на воде. Что, невольно, напоминает гениальную фразу в гениальном фильме: All those moments will be lost in time, like tears in rain.
Иероглиф 辯 (спор, красноречие) имеет очень красивый вариант:
который и состоит из иероглифов 巧 (искусный) и 言 (речь).
В Суйскую династию жил Лю Бянь 柳䛒, чье имя в текстах, которые пишутся с использованием шрифтов, имеющих неполный набор иероглифов из стандарта unicode и указать-то невозможно. Где-то на его месте просто стоит пропуск (как тут), а где-то приходится его записывать иероглифом 抃 (как тут) или иероглифом 誓 (как тут). А между тем, он примечателен тем, что Ян-ди (煬帝) так любил с ним пить, что приказал сделать деревянный манекен по облику Лю Бяня, который мог вставать и кланяться, и часто в компании этого манекена пил по ночам, когда живого Лю призывать ко двору было неудобно.
В целом, такой вот красивый иероглиф сразу дает пищу для размышлений на несколько тем: 1) нелинейность «логики» иероглифов; 2) проблемы передачи текстов с иероглифами вне стандартного набора GB 2312; 3) создание роботов-собутыльников в суйскую династию; 4) ограниченность власти одного из самых деспотичных императоров Китая — неужели он не мог заставить Лю Бяня пить с ним все время?
江南季秋天
栗實大如拳
楓葉紅霞舉
蘆花白浪川
Описывая осень в Цзяннани (Лю Фань)
В Цзяннани время года - осень Каштаны вызрели большие как кулак Листья кленовые взлетают алою зарей Пух тростника белой волной течет
Почитывая The Moscow Times наткнулся на такую иллюстрацию (по ссылке она же онлайн):
В ней меня заинтересовало то, как хорошо были прописаны иероглифы — так их может писать только человек, который вырос и получил начальное образование в китайской среде. Я погууглил иллюстратора — Yevgeny Tonkonogy. Он, похоже, живет в Уфе. Других его работ с иероглифами я не увидел.
Забавно было название для магазина, которое иллюстратор, кто бы он ни был, выбрал: 老平价裤城. Несколько литературно его можно перевести как “Наш сельпо с твердыми ценами”. Так в Китае называют магазины в провинции, где продают всякую всячину, и одежду в первую очередь — поэтому в названии на самом деле написано “город (что преувеличение) штанов (что преуменьшение, потому что ассортимент богаче)”.
И вот эдакий сельпо, хоть и в приличном здании, изображен рядом с тем, что на первый взгляд можно принять за окрестности Кремля. Но, загадки добавил не столько моторикша, наличие которого тоже можно было бы приписать фантазиям на тему того, как китайское влияние проникает так глубоко, что и моторикши уже появляются в Москве. А вот знак STOP, на котором написан китайский иероглиф 停 (стоп), явно указывает на то, что на иллюстрации изображена все-таки не Москва, а какое-то другое место — если не принять в качестве объяснение то, что иллюстратор решил нафантазировать знаки в Москве на китайском языке. Такие знаки встречаются в Китае — так что, может тут изображено Ябаолу?
Ну и если совсем придираться, что надо сказать, что знак STOP и в России и в Китае является восьмиугольным, а не круглым.
И еще одна старая эпитафия, на которой следующая запись:
(фотография любезно предоставлена И. Мозиасом)
唐故魏博節度使檢校太尉兼中書令贈太師廬江何公墓誌銘
Могильная запись об умершем во время Династии Тан господине Хэ из Луцзяна, занимавшем должность правителя области Вэйбо, а также сочетавшего должности начальника столичной области и главного секретаря государственной канцелярии, которому был дарован титул наставника императора.
Речь идет о Хэ Хун-цзине (何弘敬, 806-865).
隱隱飛橋隔野煙
石磯西畔問漁船
桃花盡日隨流水
洞在清谿何處邊
Ручей Персиковых Цветков (Чжан Сюй)
Еле виден мост летящий и за ним лишь редкий дым Валуны и берег правый челн рыбак направил к ним Цвет персика день напролет течет вдаль по воде А вход в пещеру у ручья в которой стороне?
Это стихотворение я увидел на лампе в китайском ресторане. Сама неказистая лампа была типичным продуктом нашей эпохи. Но стихотворение и, как минимум, одна его аллюзия, было мне понятно без словаря, чем и привлекло мое внимание.
他鄉逢素節
何處覔黄花
白髪登髙嬾
將錢向酒家
В девятый день пью в винной лавке (Шэ Сян)
В краю чужом я встретил осень Желтые цветы искать в которой стороне? Седому мне карабкаться наверх не очень И в лавку винную свои несу тенге
Речь идет об осеннем празднике Чжун-ян (重陽節), который праздновался 9-го числа 9-го лунного месяца. Желтые цветы — хризантемы, которыми полагалось любоваться в этот день.