未得入頭應切切
入頭已得須教徹
雖然得入本無無
莫守無無無間歇

Гата (Хуэй Шэнь)

Истины всей пока не постиг
   должен внимать и пытаться
А как постигнешь и обретешь
   обязан учить ежечасно
Даже если основу постиг - 
   все пустота пустоты
Не сохраняй пустот пустоту 
   без остановки ты

Этот буддийское четверостишие взято из сборника буддийских текстов и комментариев к ним под названием “Основные положения из пяти книг Светильников [буддийской мудрости]” (五燈會元), цзюань 14, который вышел при сунской династии в 1252 году.

По поводу это перевода я не могу не привести слова моего друга Ильи Мозиаса, который на сегодняшний день является видным специалистом по даосизму и знает очень много про китайский буддизм. Этот комментарий, который был реакцией на первый черновик перевода, показывает, как ограничено мое понимание многих вопросов и как работает описанный бесчисленными учителями литературы эффект, под названием “смотришь в книгу, видишь фигу”. На самом деле, осуществлять перевод таких текстов, пусть даже и маленьких стихотворений, можно только после большой работы по пониманию того, о чем нам говорит автор.

Цитата, приводимая тут с согласия автора:

По поводу перевода. Мне он не очень понравился. В стихотворении есть, по-крайней мере, два смысловых пласта. Оба в переводе утеряны.

Первый смысловой уровень. Не забывай, пишет настоятель монастыря — человек, достигший на пути просветления больших высот. Он описывает процесс постижения буддийской мудрости. Каждая строчка в стихотворении — отдельный этап на пути к просветлению.

Первый этап, ученичество. Человек ничего не понимает. Потому он и должен внимать учителю с открытым ртом. На что и указывает 應切切. Он не просто что-то учит, он внимает учителю.

Второй этап, человек наконец-то понял, что ему там вдалбливал учитель. Потому он может (и должен) обучать других. Это этап понимания доктрины.

Третий этап. Подумай, что такое пустота пустоты? Это пустота создающая вселенную, сотворение мира из ничего, большой взрыв и т.д. Именно поэтому это 本 — основа мира. С точки зрения школы Йогачара (из которой вырос чань-буддизм), из этой основы появился источник вселенной — сознание. На предыдущем этапе, ученик понял доктрину Буддизма, то бишь 無我 или просто 無. На третьем этапе он постиг, что нет отличия между 有 и 無. И весь мир всего различные формы, которое принимает сознание. Третий этап, этап понимание природы сознания.

Ну и четвёртый этап — это отрицание третьего этапа. Несмотря на то, что мы поняли природу мира и сознания, само это понимание — всего лишь концепции у нас в голове. Мы не должны быть к ним привязаны, только понимание пустотности любых концепций приведёт нас к просветлению. Это этап просветления. Ты в переводе увлёкся формализмом и потерял смысл.

Второй смысловой пласт, это игра с 有 и 無，описывающая уровни понимания буддийской мудрости и этапы на пути к просветлению. Стихотворение по строчкам построено так:
有 / 無 / 無無＝有 / 無無無＝無.

Тебе надо убрать слова, которыми ты пытаешься выразить своё (не)понимание смысла стихотворения.

海客談瀛洲，煙濤微茫信難求。
越人語天姥，雲霞明滅或可睹。
天姥連天向天橫，勢拔五嶽掩赤城。
天台一萬八千丈，對此欲倒東南傾。
我欲因之夢吳越，一夜飛度鏡湖月。
湖月照我影，送我至剡溪。
謝公宿處今尚在，淥水蕩漾清猿啼。
腳著謝公屐，身登青雲梯。
半壁見海日，空中聞天雞。
千岩萬轉路不定，迷花倚石忽已暝。
熊咆龍吟殷岩泉，栗深林兮驚層巔。
雲青青兮欲雨，水澹澹兮生煙。
列缺霹靂，丘巒崩摧。
洞天石扉，訇然中開。
青冥浩蕩不見底，日月照耀金銀台。
霓為衣兮風為馬，雲之君兮紛紛而來下。
虎鼓瑟兮鸞回車，仙之人兮列如麻。
忽魂悸以魄動，恍驚起而長嗟。
惟覺時之枕席，失向來之煙霞。
世間行樂亦如此，古來萬事東流水。
別君去兮何時還？且放白鹿青崖間，須行即騎訪名山。
安能摧眉折腰事權貴，使我不得開心顏！

Оставляю на прощание стихотворение о том, как во сне я побывал на горе Тяньлао (Ли Бо)

Рассказывают мореходы про Инчжоу — остров для бессмертных. Но в дымке волн все смутно и туманно, в то, что он есть поверить тяжело.

Юэсцы о горах Тяньлао говорят: “Среди зари и туч, они то проступают, то укрыты — но можно видеть их хоть иногда! Тяньлао с небом слились, к звездам устремясь. И мощью превосходят каждую из Знаменитых Пяти Гор, да затмевают собой горы, что в Чичэне. Гора Тяньтай уж восемнадцать тысяч чжанов будет, а как сравнишь с Тяньлао, разве что юго-восточного предгорья она выше”.

Услышав это захотелось, чтобы во сне я очутился в У-Юэ.

И вот, ночью одной я под луною пролетел над озером Цзин-ху. И от луны над озером явилась моя тень, они меня до речки Шань сопроводили. То место, где Се-гун на ночь остановился, таким же и осталось — прозрачная вода колышется и звонко раскричались обезьяны. Надев на ноги обувь, что Се-гун придумал, вступил на лестницу, ведущую до синих облаков.

На полпути увидел, как встает из моря солнце, и в вышине Небесного услышал Петуха. Средь тысячи отвесных скал тропа петляет — десять тысяч поворотов. Цветами любовался я, на камни опираясь, как темнота, вдруг, скрыла все вокруг.

Медвежий рык, да возгласы драконов, послышались средь грохотанья родника по скалам. Дрожал глубокий лес, ах, и вершины в страхе встрепенулись.
 Явились тучи черные, ох, черные, вот-вот дождем прольются. Вода волной пошла, ох, дым над ней клубится. Молнии всполохи, раскаты грома! Горы дрожат — будто готовы развалиться.

Как вдруг, в пещеру каменная дверь с ужасным треском отворилась. За ней синеет бездна, вся без края и конца — а солнце и луна там освещают золотом и серебром одетые террасы. Одеты в радугу, ай, да на ветре-скакуне, ко мне во множестве слетелись, ах, бессмертные из облаков. На гуслях тигры им играют, фениксы везут повозки — тех небожителей там много, да, как в поле колосков.

Внезапно задрожало сердце и душа затрепетала — я дернулся и не сдержал протяжный стон. Почувствовал — со мною лишь подушка и циновка. А то, что видел в дымке только что — ушло.

Веселье в этом мире точно так же кратко — с древних времен течет все прочь, как воды на восток.

С тобой прощаюсь, и когда вернусь я вновь? Оленя белого средь скал зеленых отпущу до времени пастись. Как надо будет, в путь на нем отправлюсь к тем горам известным.

Зачем сейчас с угодливою миной, гнуть спину пред теми, кто силен? Меня бы это принуждало к жизни без улыбки!