名場幾度看升沈
久困龍蛇起奮心
今日西風好消息
榜頭高處亦登臨

в год у-чэнь 9 числа 9 месяца сдаю провинциальные экзамены столичного округа (Цзинь Чао-цзинь)

то место, где [куется] слава
взлетов-падений сколько повидало
давно дремавшие драконы
вздымаются, полны воодушевления
сегодня ветер западный
принес благие вести
и на высокую доску [с отличием экзамен сдавших]
смог также [я] взойти

傾心曾向日
在手幸搖風
羨爾逢提握
知名自謝公

надписываю веер из пальмовых листьев (Юн Юй-чжи)

тянулось твое сердце прежде к солнцу
повеешь ветром благодатным ты в руке
надеюсь, верного найдешь владельца
ты знаменит стал после господина Се

Пояснение: Се Ань (謝安, 320-385) с молодых лет был популярен в столице и многие копировали его поведение. Однажды его земляк приехал с визитом, но оказалось, что у него не было денег на обратный путь, а только 50.000 вееров из пальмовых листьев. Тогда Се взял один такой веер и стал им пользоваться на виду у публики. За короткий срок все 50.000 вееров были распроданы и по довольно высокой цене.

題注：光緒十一年至十五年作

水是堯時日夏時
衣冠又是漢官儀
登樓四望真吾土
不見黃龍上大旗

прибыл в Душистую Гавань (Хуан Цзунь-сянь)

примечание: написано между 1885 и 1889 годами

императора Яо воды
и солнце династии Ся
одежда и шапки тоже
фасона ханьского вся
с башни в четыре стороны
это же наша земля
дракона не видно желтого
что на флаг взобрался

明月在天上
流光遍草萊
平生一樽酒
思與故人開

ночные два стиха, второе (Су Цзюн)

на небе яркая луна
свет льет на травы
давно уже хочу вина
я с другом выпить

菊酒攜山客
萸囊系牧童
路疑隨大隗
心似問鴻蒙

в девятый день [девятого месяца] пошли в горы Чжуюйшань, 3-е из 5-ти (Чжан Юэ)

вино из хризантем на гору пить несут
корзины, полные кизила есть у пастушка
дорога словно нас ведет к Давэю
желает сердце у Хун Мэна вопросить

Примечания:

В этом стихе есть ссылки на две описанные у Чжуан-цзы истории. Первая, про Желтого Императора, который искал духа Давэя (в переводе Малявина назван Великой Глыбой), но сперва встретил пастушка, который поведал ему, как надо управлять Поднебесной. Вот эта история в переводе Малявина:

Желтый Владыка поехал на встречу с Великой Глыбой. Не успел он доехать до города Сянчэна, как сбился с пути. Тут повстречался ему мальчик, пасший коней.
— Ты знаешь, где живет Великая Глыба? — спросил его Желтый Владыка.
— Знаю, — ответил мальчик.
— Вот необыкновенный пастушок! — удивился Желтый Владыка. — Знает, где живет Великая Глыба! А позволь спросить тебя: как нужно править Поднебесным миром?
— Поднебесный мир нужно оставить таким, какой он есть. Что с ним еще делать? — отвечал пастушок. — Я с детства скитался по свету, и вот зрение мое омрачилось. Один старец наставил меня: «Броди по равнине вокруг Сянчэна подобно колеснице солнца». Ныне свет мира вновь воссиял для меня, и я опять пойду скитаться за пределами шести углов вселенной. А Поднебесную надо оставить такой, какая она есть. Зачем что-то делать с ней?
— Управлять Поднебесным миром и вправду не ваше дело. Но все-таки позвольте спросить, как мне быть с ним?
Мальчик не захотел отвечать, но Желтый Владыка повторил свой вопрос, и тогда мальчик ответил:
— Не так ли следует управлять Поднебесной, как пасут лошадей? Устранять то, что вредит лошадям, — только и всего!
Желтый Владыка низко поклонился мальчику, назвал его «небесным наставником» и смиренно удалился.

А вторая история про Облачного Полководца, который разговаривал с Хун Мэном — ее вы найдете тут по ключевым словам Хун Мэн.

В целом, эти аллюзии даны для того, чтобы показать несколько мистическое настроение, с которым автор идет в горы — словно в ожидании чего-то, что поможет ему понять, как жить в этом мире.

Напоследок также хочу заметить, что Чжуюйшань как топоним нигде в доступных источниках не упоминается. Либо это местное название, либо в названии что-то пропущено, либо это авторский способ сказать «пошли в горы с кизиловыми ветвями». В другом стихе этого цикла Чжан говорит, что из дома видна гора Суншань (嵩山).

碧雲高出山
飄如翠鸞舞
萬里從飛龍
八方望霖雨

пик лазурных облаков (Чэнь Юань)

вот облака лазурные поверх горы
несутся, словно зимородки в танце
издалека летят вослед дракону
повсюду, где нуждаются в дожде

日落眾山昏
蕭蕭暮雨繁
那堪兩處宿
共聽一聲猿

плывя по реке и попав в дождь, отправляю Лю Чжун-юну (Ли Дуань)

заходит солнце
в сумраке все горы
уныло шелестит
вечерний дождь густой
как вытерпеть
нам ночевать раздельно
но слышать
обезьяны крик одной

用智恰如愚
無人辨得渠
粃糠和月擣
意在脫衣盂

восхваляя Старого Лу, который работал на рисотерке (Ши Чжи-юй)

вот мудрость — знать казаться глупым
никто его не мог ведь распознать
и шелуху толок он месяцами
желая избежать одежд и чаши [патриарха]

Примечание: в этом стихотворении речь идет о шестом патриархе чань-буддизма с монашеским именем Хуэй-нэн (惠能, 638 — 713). Он был необразованным человеком и после того, как его приняли в монастырь, очищал на его задворках рис от шелухи — отсюда и отсылка к рисотерке. Впрочем, рассказы о том, после какого стиха пятый патриарх сделал Лу своим наследником, как ему пришлось после этого скрываться и что из всего этого вышло, ищущие легко найдут.

謾道春來好
狂風大放顛
吹花隨水去
翻卻釣魚船

оборванные строфы, третье из трех (Ду Фу)

не говори, что хорошо весной
безумный ветер все сбивает
слетевшие цветы вода уносит за собой
рыбацкую лодчонку накрывая с головой

題注：癸亥年先公自北方帶歸

萬里隨膚使
分留三十年
甘棠遺愛在
一見一潸然

Обо всяком. Арбузы (Хун Ши)

Примечание: В год гуй-хай мой покойный отец привез их, вернувшись с северных земель.

за десять тысяч ли успешным был послом
в разлуке оставался тридцать лет
любимая им груша продолжает жить
лишь гляну, сразу слез потоки

Пояснения:

Гуй-хай это 1143 год, тогда 55-летний Хун Хао (洪皓), отец Хун Ши, которому было на тот момент 26 лет, освободился из фактически чжурчженьского плена, хотя официально это называлось посольством, и приехал домой. По историческим записям, суммарно он пробыл у чжурчженей 15 лет. Но, дома не был, видимо, еще больше. Тут важно заметить, что с позиций современности не надо придираться к цифре в 30 лет, поставленной Хун Ши скорее всего ради рисунка 平仄. Вполне возможно, что 30 лет Хун Хао не был именно в родном крае, а вот семья его с ним ездила по разным его назначениям.

В третьей строке это аллюзия на грушу, под которой по легенде любил сидеть в свое время Яньский Шао-гун (燕召公, 10 век до н.э.). Он был так любим народом, что грушу потом не спилили, а наоборот всячески охраняли. Тут, фраза 甘棠遗爱, которая буквально значит “осталась любимая груша” и употребляют в смысле “после чиновника осталась добрая память у людей”, возможно используется Хун Ши как обозначение и арбузов в том числе, в смысле «остались любимые тобой арбузы». Безусловно, при этом имея широкий смысл похвалы отцу, которого действительно очень ценили за преданную службу родине. А может быть, тут речь и не конкретно высаженной лозе как таковой, а просто Хун Ши каждый раз, как видел где-либо арбузы, вспоминал возвращение отца.