《江上逢故人》崔道融
故里琴樽侶
相逢近臘梅
江村買一醉
破淚卻成咍
На реке повстречал давнего друга (Цуй Дао-жун)
В родном краю товарищами лютне с чаркой были Друг друга встретили мы рядом с зимоцветом В деревне у реки купили, чтобы вместе выпить раз И вот сквозь слезы уже смех пробился
Этот перевод я сделал для моего отличного друга, Даниила Пахомова, у которого сегодня день рождения.
Антонимы к Ли Бо
В свое время на Восточном Полушарии я попытался разыграть тамошних участников, попросив перевести стихотворение:
爐後黑蟻聲
絕非天下災
踏腳壓黑蟻
舉腳看新點
Получил в ответ вот такой абсолютно правильный перевод:
Позади очага чёрные муравьи скрипят, Вовсе нет в том для Поднебесной беды. Топнув ногой давлю чёрного муравья, Отставив ногу смотрю на новое пятно.
И очень интересный комментарий:
Хотя в последней строке 看新點 по смыслу тогда лучше перевести как «смотрю по-новому». 黑蟻 из стихотворения 陆游《书室》: 黑蚁常翻鲁壁简 (в словаре ссылка на 《汉书•恭王刘除传》：“恭王初好治宫室，坏孔子旧宅，以广其宫。闻钟磐琴瑟之声，遂不敢复坏。于其壁中得古文经传。”) прямого отношения не имеют, но всё же можно предположить, что и у 王黑 это намёк на чиновников (нашептывающих за спиной 后?) и забывших про 仁 и 义.
А вот откуда у 陆游 взялся образ 黑蚁, переворачивающих таблички с записями 孔子, интересно. Только ли из 《汉书》?(авторство перевода и комментария: ЮК)
Потом я признался, что это псевдо-стихотворение, не более чем простая подстановка антонимов в самое знаменитое стихотворение Ли Бо «Думы в тихую ночь» (《靜夜思》李白).
低舉 舉踏 疑絕 床爐
頭腳 頭腳 是非 前後
思看 望壓 地天 明黑
故新 明黑 上下 月蟻
鄉點 月蟻 霜災 光聲
Но, похоже, никому шутка не понравилась.
Два взгляда на одну странную историю
Цель этого небольшого упражнения – показать, как одна и та же история записывалась разными китайскими авторами. В данном случае показательно, что более поздний автор, базируясь на раннем тексте, внес в него свои добавления, которые сделали историю полнее и понятнее. Но не исключено, что оба автора цитировали или переписывали рассказ из третьего источника, каждый делая это в своей манере – один отредактировав его сильнее и оставив только то, что ему казалось более важным, а другой обойдясь с историей менее радикально.
В рассказах не выделены цветом те части, которые являются уникальными для каждого рассказа.
Серым цветом выделены части, которые полностью совпадают в обоих рассказах.
Синим цветом выделены иероглифы и слова, которые разнятся в обоих рассказах, но по сути являются синонимами.
Желтым цветом выделены иероглифы и слова, которые находятся среди совпадающих кусков текста, но сильно отличаются в обоих рассказах. Причем эти отличия являются ключевыми для понимания происходящего.
№1
Первый, в порядке хронологической очередности, автор — Цзу Тай-чжи (祖台之). Годы его жизни точно не известны, и располагались где-то между 317 и 419 н.э. Он жил во времена Восточной Цзинь (東晉), дослужился до должности шичжуна (侍中) — то есть советника императора, и был жаловал титулом «светлейших заслуг» (光禄), полагавшимся только высшим сановникам.
После себя оставил то ли пятнадцать, то ли шестнадцать цзюаней литературных записей, в том числе то ли две, то ли четыре цзюани записей о странном.
Рассказ, который разбирается ниже, опубликован в этих записях о странном. Хотя более ранние упоминания этого рассказа пока не были мной обнаружены, вполне возможно, что Цзу Тай-чжи не был его автором, а всего лишь записал услышанное или встреченное в другой книге, которая не сохранилась для потомков.
№2
Второй автор — Лю И-цин (劉義慶), был известен также под именем Цзи-бо (季伯) и жил с 403 по 444 год. Несмотря на то, что он был членом императорского дома первой из четырёх южных династий Лю Сун (劉宋) и имел титул Лин-чуаньского князя (臨川王), был он человеком скромным и с детства одарённым литературным талантом. После себя он оставил знаменитый сборник «Новые рассказы о событиях в мире» (世說新語) и сборник историй о странном, который назывался «Записи о темном и светлом» (幽明錄).
Вот оттуда мы и возьмём ту же историю, но посмотрим, как её записал Лю И-цин.
В варианте от Лю И-цина история цитируется в разных сборниках, в том числе и в знаменитом «Обширные Записи годов Тайпин» (太平廣記).
При этом в каждом из сборников встречаются небольшие отличия – а именно, в некоторых местах используются разные иероглифы, имеются лакуны или небольшие добавления. Это показывает, как при переписке рассказов для включения в сборники переписчики и редакторы проделывали работу по исправлению текста, сообразуясь с имеющимся материалом и своими критериями обработки.
В целом, как запись одного рассказа разными авторами, так и небольшая вариативность при цитировании рассказа от одного автора в разных сборниках показывают, что при анализе литературных произведений нет необходимости предполагать, что дошедший до нас текст был записан своим создателем в точности теми же иероглифами. Особенно это важно при работе с текстом, встречаемым в интернете. Как правило, там подобные материалы копируются из ресурса в ресурс в невычитанном текстовом формате (зачастую с неправильной конверсией из полных в упрощенные иероглифы и наоборот) и были взяты только из одного источника.
Так как разметка тегами подсветки заняла бы очень много времени, я решил опубликовать основные тексты в виде изображения.
Карты Марко Поло
Читая недавний журнал “Наука и Жизнь” я наткнулся на такую заметку:
…В 1887 году в порту Нью-Йорка с итальянского парохода высадился молодой эмигрант, некий Марчиан Росси. Почти через полвека он подарил Библиотеке Конгресса США 14 привезённых с собой в сундуке старинных пергаментов, из них десять карт. По его словам, тексты и карты принадлежат перу Марко Поло….
Помимо самого факта существования таких карт, конечно же, я не смог пройти мимо фразы:
…На пергаментах имеются надписи на латинском, итальянском, китайском и арабском языках, но не все из них удалось разобрать……
В Библиотеке Конгресса я нашел эту карту.
Вот она, в довольно хорошем разрешении.
А вот тот кусочек, на котором есть «китайский текст».
Литературы по этим картам мало.
По сути, есть статья 1948 года от нашего бывшего соотечественника Лео Багрова (Leo Bagrow) и недавно вышедшая довольно взвешенная книга “Mysteries of the Marco Polo Maps, by Benjamin B. Olshin”, где рассматриваются и проводятся все документы коллекции, а не только карта из Библиотеки Конгресса.
Статью Багрова я не нашел, а вот в книге автор так и не пришел к выводу, что же это такое. Для подделки эта коллекция слишком странная, документы в ней часто не согласуются между собой и в целом не ясно, для чего такую подделку кто-то бы производил. Но и настоящими эти карты и документы Бенжамин Олшин назвать не решился. Кроме того, надо еще исследовать чернила и пергамент, чтобы выяснить к какому веку они принадлежат.
Кроме этого, еще до ознакомления с книгой Олшина, я нашел статью Гуннара Томпсона (Gunnar Thompson), в которой меня заинтересовал следующий пассаж:
W.J. Wilson, a map librarian with experience at the Library of Congress served as a consultant on the “Map with Ship.” This map is particularly intriguing because it refers to the “walled provinces” of Cathay—something Marco Polo failed to mention in his travelogue. It was Wilson’s opinion that the script on the parchment map was “hardly earlier than the 17th century.” Two words used in the accompanying text by Bellela Polo, esploratore and archibugi were identified as being of probable 17th century derivation. Chinese scholars in Washington DC suggested the opposite: the map was ancient—so ancient that they could decipher only a handful of the ideographs used on the map. K.B.J. Karlgren of Stockholm was succinct: ideographs used on the map came from “olden times.”
Конечно же, я не поверил, чтобы некие синологи в Вашингтоне и сам Карлгрен могли сказать такую чушь! Какие “древние иероглифы”? Всякому, кто учил китайский, сразу видно, что это иероглифы, очень неумело скопированные рукой человека, который никогда не учил китайский язык.
Начав читать книгу Олшина, я понял, откуда растут ноги у этого утверждения — похоже Томпсон элементарно не понял слова Карлгрена, которые привел в своей статье Багров. В книге про эту карту и про ответ Карлгрена говорится:
In terms of content, the “Map with Ship” is closely related to several other works in the collection. There is a string of crudely written Chinese characters, apparently copied from a Chinese source by someone not familiar with that writing system. In his 1948 study, Bagrow noted that the famed sinologist Bernhard Karlgren could only decipher a few of the Chinese characters, and those could be translated as “their names come from olden times.” The characters have been crudely copied, it seems, and indeed only a few can be read with any assurance.
Понятно, что Карлгрен увидел на карте 名出古 (имя + выходить + древность) — в принципе да, несколько похоже на нижние три иероглифа в левом столбце.
Дальше в этом пассаже у Олшина, которого конечно же консультировал другой синолог, мы читаем:
From the eleven characters in the inscription, one can make out the following characters with a measured degree of certainty: 丁, 的, 百, 出, 七, 四, 由, and 家. As a whole, however, there seems to be no way to translate these characters into a proper sentence or phrase.
То есть консультант Олшина (это был, судя по благодарности в конце книги, Nathan Sivin) вместо 名 (имя) видит тут 百 (сто), а вместо 古 (древность) видит 七 (семь) — тоже логично и имеет право на существование.
Что вижу я? Начну сверху вниз, сначала правый, а потом левый столбец. Жирным цветом выделю то, что в «расшифровку» текста привношу я.
Правый столбец
差 — Кажется, это он. Кроме него нет ничего похожего. Основное значение “отправлять, посылать”.
四 — “Четыре” — тут, вроде, сомнений нет.
部 — Самый не по-китайски выглядящий иероглиф. Основное значение “часть, отдел, ведомство”. Кроме него могут быть другие иероглифы с радикалом 阝справа — большинство из них имеет отношения к чему-то, обозначающему место.
由 — “исходить из, начало” — тут тоже, кажется, сомнений нет. Ну, разве что может это 田? Вряд ли — вроде бы таких ошибок этот писарь не допускал.
家 — “семья” — тут сомнений нет.
Левый столбец
哪 — Кажется, это он. Основное значение “вопросительная частица где, который”. Хотя могут быть другие варианты, но слева явно радикал 口.
丁 — Основное значение “мужчина, гвоздь, циклический знак дин”. Вроде, похож. Но иероглиф настолько простой, что и не ясно, что копировали. Может 下 “вниз”, но забыли откидной штрих вниз?
的 — “Притяжательная частица, его, ее”. Тоже очень похоже. И других вариантов, кажется, нет.
百／名／看 — Спорный иероглиф! Карлгрен видел в нем 名 “имя”, у Олшина это 百 “сто”. Я добавлю версию 看 “видеть”. В 名 внутри “квадратика” черты нет, которая есть на карте. А в 看 есть лишняя. А может это 春 “весна”?
出 — “выходить” — тут сомнений нет.
七／古 — Тоже спорный иероглиф! Карлгрен видел в нем 古 “древность”, у Олшина это 七 “семь”. Мне и добавить нечего — скорее склоняюсь к “древности”.
Смысла я тоже никак не сложу, как не переставляй слагаемые и не подбирай варианты.
Возможно, мы имеем дело с именами собственными. Возможно, с топонимами. Но об этом стоит думать, только если принимать предположение, что это скопировано из связного текста, а не взято по иероглифу из разных мест, по принципу “чтобы вместе красивее и экзотичнее смотрелось”.
Также есть вариант, что это было что-то на монгольском языке, но записанное иероглифами, которые потом еще кто-то неумело скопировал. Тогда надо привлекать специалистов, которые знают как читать такие документы, например «Сокровенное Сказание Монголов«.
Даже не знаю, надо ли вообще думать над этой загадкой?
Весенние ххх
Эту картину я сфотографировал в небольшой галерее на улице Фахуачжень (法华镇路) в Шанхае (кстати, советую прочитать мой старый пост про уезд Фахуа, именем которого названа эта улица).
В картине мне понравился не сам пейзаж или манера исполнения, а два иероглифа в верхнем левом углу: первый очень простой — 春 “весна”. А вот второй я, кажется, видел впервые.
Владелец галереи, подойдя ко мне, сказал, что это qing. Я переспросил, какой qing и получил ответ, что это 情 “чувства”. В тот момент мне показалось, что это логично и созвучно содержимому картины. Тогда название 春情 можно было бы перевести как “Весенние Чувства” или “Весеннее Настроение” или даже проще “Весной” (если хотите развлечься, то посмотрите в гуугле, какие картины выдает поиск по этому названию).
Но потом сомнения меня заели — ведь ну вообще ничего общего этот иероглиф не имел с 情, да и в словаре вариантов написания иероглифов для 情 такого варианта нет даже близко.
Я стал думать, на что он похож? А похож он на 瑟 — тоже два 玉, есть 心, ну и черта из 必 могла превратится в 人.
Посмотрел в словаре вариантов — вроде как почти он, только одна черта отличается.
Но сам иероглиф значит “гусли” — но на картине же нет никаких гуслей? Да и выражение 春瑟 «Весенние Гусли», смотрится несколько странно.
Может я не так расслышал и не так понял владельца галереи, и там не qing, а qin — и тогда, следовательно 琴? Для 琴 есть один вариант похожий. Но опять же, на картине явно в иероглифе внизу радикал “сердце” 㣺, а в вариантах, там где похоже, вроде как “маленький” 小.
И главное — 琴 тоже означает музыкальный инструмент “цитра”. И её тоже там нет!
В общем, название картины так и осталось загадкой.
Форма для печати чеков
Последней фотографией из первого похода в запасники Этномузея в Любляне является вот эта.
Это форма для печати того, что можно назвать чеком, кредитным обязательством или долговой распиской. Они имели широкое хождение и выписывались торговыми компаниями, меняльными конторами, а также провинциальными монетными дворами.
На самом деле, чтобы понять, каким именно финансовым инструментом были подобные оттиски, в чем было их отличие от бумажных денег, кто имел право их печатать, как обеспечивалась защита от подделок и т.д. — надо провести небольшое расследование или спросить специалистов. Я, увы, на эти интересные вопросы ответов не знаю.
В google images можно увидеть множество изображений этих документов, большинство из них печаталось с таких вот форм.
На этой форме видны следующие иероглифы
憑帖取 — С настоящим оттиском получить (дальше вписывалась сумма)
字 號 — серия, номер
年 月 日 — год, месяц, день
票 — лицензия (тут, по видимому, ставилась или печать эмитента или печать контролирующего органа)
На верхней части находится отверстие, куда вставлялся блок с названием конторы, которая выписывала такую расписку.
Мелкий текст, который идет по периметру, это “Тысячесловие” (千字文) — текст для мнемонического запоминания иероглифов и обучения грамоте.
Так как фотография нечеткая, я там разбираю не все иероглифы, но те, что разобрал, именно из Тысячесловия. По количеству, я насчитал 8 вертикальных рядов в среднем по 100 и 8 горизонтальных в среднем по 25 — как раз 1000.
Интересно, что на долговой расписке печатался текст тогдашних азбук — наверное это способствовало повышению грамотности?
Изображение по самому краю, судя по свитку в руках одного из персонажей, это “Картина Сотни Сыновей” (百子圖) — довольно распространенный оформительский мотив, означающий всяческие благие пожелания.
Небожитель на курице
В том же Этномузее, рассматривая коллекцию Ивана Скушека, я наконец-то смог посмотреть вблизи на того, кого я часто видел на недосягаемой высоте — мужичка на курице, который возглавляет процессию мифических животных на коньках крыш официальных зданий имперской эпохи Китая.
По-китайски эти фигурки называются по-разному. Весь класс таких украшений называют 檐兽 — буквально “карнизные звери”, хотя иероглиф 檐 в данном случае означает не столько карниз, сколько гребень или конек крыши.
А тот подкласс, в котором находится этот мужичок, чаще всего называется 仙人走兽 — “небожители и звери”.
Появились эти украшения на китайских крышах давно, и самое позднее к цинской династии количество зверей и порядок их следования были четко регламентированы, как звездочки на офицерских погонах. По ним можно было понять важность того заведения, чью крышу они украшали. Сейчас, однако, порядка в этом уже нет и каждый может их лепить куда и как захочет.
В любом случае, мне всегда был любопытен самый первый из этой процессии, который чаще всего называется 仙人騎雞 “небожитель, едущий на курице”. Есть еще варианты названия, в которых он едет на фениксе, но ведь фигурка явно изображает курицу. А может, это феникс похож на курицу?
Про этот персонаж я сначала услышал несколько объяснений: по одной, это олицетворение провинившегося и проворовавшегося чиновника, которого повесили под крышей. А потом стали изображать на коньке в назидание. По другой, это просто чиновник, еще ни в чем не провинившийся, но следующие за ним звери сожрут его в мгновение ока, стоит только ему сойти с пути праведного. Опять же, вся эта процессия ставилась в назидание.
Потом уже я узнал, что самая исторически подробная легенда гласит, что это Минь-ван из Царства Ци (齊湣王, 323–284 до н.э.) — один из самых одиозных правителей эпохи Сражающихся Царств. Он взошел на трон в одном из самых сильных на тот момент царств, но пытаясь завоевать весь Китай в результате неудачной стратегии, смешанной с мегаломанией и паранойей, смог все потерять — его царство было разбито коалицией других царств, а сам он был казнен своим бывшим министром.
Казалось бы, как это Минь-ван оказался на крыше? Вот тут получается действительно интересный кульбит. Несмотря на то, что китайская историография довольно четко описывает судьбу Минь-вана и дает ему однозначно отрицательную характеристику, как одному из самых неспособных и коррумпированных правителей, почему-то легенда гласит, что после поражения, когда Минь-ван был, как говорят китайцы “без дороги, куда бы податься” (走投無路), и вроде как даже залез на конек крыши, пытаясь укрыться от противника, с неба слетел феникс, на котором он смог спастись, превратившись затем в бессмертного небожителя. За какие такие заслуги? Почему? В чем логика легенды или ее мораль — мне не понятно.
Но уже в качестве объяснения связи легенды и расположения “мужичка на курицы” на самом краю конька, китайцы говорят, что Минь-ван, будучи на волосок от смерти, все же смог спастись и для него «опасность превратилась во благо» (逢凶化吉). И, следовательно, его фигурка олицетворяет пожелание того, чтобы для дома, который он украшает, все беды были отвращены, пусть и в самый последний момент.
С какого именно здания был мужичок в коллекции Скушека — узнать невозможно, как и невозможно узнать, как он достался тому, кто ему его продал. Кроме него там есть еще фигурки и, наверное, можно попытаться хотя бы вычислить ранг здания, на котором они находились — но и это только при условии, что они все с одного конька.
Вот еще одна фотография, но кто на ней изображен, я не знаю — тут надо спрашивать специалистов по старой китайской архитектуре или искусству. Наверняка за этим всадником тоже есть какая-то легенда…
Светильник из Этномузея 4/4
Эта часть светильника мне понравилась больше всего — на ней не было текста, а только веселый мужик, игральные кости и, как я подумал, бутылки с алкоголем.
Но я не увидел самого главного, пока мне на это не указал Георгий Дунаев — текст на этой грани светильника был! Только почему-то замазанный.
По изданию 1694 года я восстановил текст и понял, кто является изображенным персонажем, а также узнал, что именно находится в бутылках. Но вот почему текст был замазан, я не знаю. Возможно, в нем содержались ошибки, показывающие неграмотность художника или недопустимое расхождение с оригинальным текстом?
В любом случае, вот текст и пояснения.
國老狄梁公
昌宗裘
吹簫乘鶴游庭中蓮花乃似郎面紅貴人爭相執箠轡褫裘大笑惟梁公公心為唐非為爵朝中合污同縱博玩弄嬖䜿若乳兒聰利如後亦不知。
䠶堂
Старейшина Государства, Ди Лян-гун
Шуба Чан-цзунца
Сидя на журавле и поигрывая на флейте, [Чан-цзун] кружился по двору. Лицо юноши было красным, как цветы лотоса. Влиятельные лица состязались между собой, кому править кнутом и вожжами. И только Лян-гун мог со смехом сдернуть шубу. Сердцем бескорыстный, [Ди] служил ради династии Тан, а не ради титулов. При Дворе столкнувшись с алчностью, он с азартом сделал ставку и обыграл чиновничка-фаворита* словно сосунка. [Ди] был настолько умен и сообразителен, что после него подобных уже и не знали.
Шэ Тан
Пояснения
В этой истории главный персонаж — Ди Жэнь-цзе — знаменитый чиновник Танской эпохи, который также играл большую роль при дворе единственной женщины-императора, У Цзэ-тянь.
Чан-цзун — полное имя Чжан Чан-цзун, один из фаворитов У Цзэтянь.
В самой истории смешивается рассказ о нескольких событиях. Сановники, желая угодить У Цзэтянь, назвали Чан-цзуна перевоплощением Цзи Цзина (姬晉), который улетел в небо на журавле, став бессмертным. Поэтому У Цзэтянь наряжала Чан-цзуна в наряд из перьев и он катался по двору на деревянном журавле. Тут, в нескольких иероглифах, показан уровень привязанности к фавориту, выходящий за рамки разумного. Затем, словами о том, что знатные люди пытаются схватить вожжи, дается понять о борьбе фаворитов и чиновников за внимание и расположение императрицы. И в конце говорится о том, как однажды прийдя на прием, Ди увидел, что никто не работает, а все восхищенно хвалят красоту Чан-цзун, который красуется в полученной от императрицы шикарной шубе. Тогда Ди прямо при императрице сел играть с ним в «шуан-лу» (雙陸) — игру, весьма похожую на нарды, поставив на кон свою чиновничью робу против шубы. Быстро выиграв, он сдернул шубу с фаворита и, с разрешения императрицы, удалился. Данным пассажем показывается, что Ди не боялся и не заискивал перед фаворитами императрицы, а служил честно. Вся его долгая карьера и роль, которую он посмертно сыграл в восстановлении династии Тан, это подтверждают.
Так, а что же в бутылках? Все гораздо проще — это не бутылки, это те фишки, которые использовались в игре «шуан-лу», вместе с костями, которые мы тоже видим на изображении. Я считаю, что это прекрасный пример того, как основываясь на наших представлениях, мы видим на картинке вовсе не то, что на ней изображено.
Светильник из Этномузея 3/4
老博士九十餘遭秦火壁藏書帝王典謨天地久石飛海立終不朽濟南道上存一叟。
䠶堂 Шэ Тан
Старый ученый прожил больше девяноста лет. Когда случилось циньское сожжение [книг], спрятал книги в стене. Основные уложения и предначертания Государей что вечны, как земля и небо и неувядаемы, до тех пор пока камни не летают и море не расступается — их сохранил на земле Цзинаня этот старик.
Пояснения
Тут рассказывается о Фу Шэне (伏勝), который в зрелые годы, во время уничтожения книг, организованного Цин Шихуаном, спрятал Книгу Документов (尚書) в стене своего дома или, по другой версии, заучил ее наизусть. В любом случае, к тому времени, когда ханьский император Вэнь-ди стал разыскивать утраченное наследие, Фу Шэну было уже больше 90 лет, но он смог не только восстановить текст этого важного канона, но и создать круг учеников, с которыми он начал составление поясняющих комментариев.
Вопросы
Выражение 石飛海立 я не смог найти в понятном контексте и мне любопытно, правильно ли я его понял и перевел. Если образно фраза “камни летают” еще понятна, то “море станет вертикально” 海立 — вызывает сомнения, может быть я что-то не так понял? В других местах в интернете, тоже связанных со сборником “Список Неповторимых”, эта фраза приводится как 石飛海生, что не добавляет ясности, потому что, как перевести 海生 — “море разродится”?
Не совсем я уверен в правильности досконального понимания оборота 濟南道上存一叟. С одной стороны, мой перевод, это, похоже, единственная логичная трактовка — потому что Фу Шэн был родом из Цзинаня и сохранил книгу именно там. Но вот оборот буквально значащий “на дороге” 道上 несколько смущает.